А еще были молоты. Ими управляли ряды безликих сервиторов с усиленной мускулатурой и металлическими ребрами, прикованные нейрокабелями к адамантиевым наковальням. Они постоянно работали, неустанно молотили. Их там были целые вереницы: люди, превращенные равнодушным искусством творцов плоти в бездушных и безмозглых големов. Они были идеальными работниками: не уставали, не жаловались, отличались богатырской силой, довольствовались трудом у плавильных ям, пока смерть от истощения не дарила им отдых и покой.

Едва ли это похоже на жизнь.

— Мы зря тратим время, — прогудел Арфанг, побуждая личных сервиторов ковылять по мосту. Железный жрец ступил на каменную полоску вслед за ними, заставляя Фрейю и кэрлов поторопиться, чтобы не отстать.

— А кто присматривает за ними? — спросила девушка, не в силах отвести глаз от легионов, трудившихся в аду из пламени и жара.

— Им не нужен никакой присмотр, — холодно отозвался Арфанг. — Им известен лишь один путь служения. Не презирай их, хускарл, — без них наши воины отправились бы на войну с пустыми руками.

— Я не презираю их, лорд. Я просто понятия не имела, что их… так много.

— И это тебя беспокоит?

Беспокоило. Беспокоило даже больше, чем девушка смогла признаться жрецу. Беспокоило, что всю ее жизнь под ногами суетились легионы полумертвых, полумеханических рабов. Беспокоило, что она не знала, откуда они взялись и почему она стала хускарлом, а они — пищей для кузниц. Ее беспокоило, что она так мало знала о подобных вещах, и что многое в Этте было столь деспотичным и сокрытым в тумане традиций, и что только Небесные Воины имели к этому доступ.

— Мне просто любопытно, — сказала она.

— Опасный инстинкт. Будь осторожна, иначе он поглотит тебя.

Понадобилось почти десять долгих минут, чтобы перебраться по мосту над кузнями. Арфанг шагал очень быстро, и сервиторы с трудом поспевали за ним. Даже Фрейя обнаружила, что ее закаленные боями мускулы заныли к тому времени, как показался конец моста.

Мост заканчивался грубо обтесанной скалой. В нее была врезана обитая железом дверь, украшенная изображением двухголового волка Моркаи, стража мертвых. Изображение казалось старым, гораздо старше всего в Логове, края его отполировали горячие, упрямые ветра. Проход был открыт, стража отсутствовала. Только одинокий зеленый свет мерцал у основания тяжелой рамы.

Арфанг щелкнул пальцами, и свет сменился на красный. Жрец шагнул внутрь. За проходом оказался черный туннель, не освещенный ни факелами, ни кострами, ни сферами.

Фрейя настроила визор на режим ночного видения, и в зернистом бледно-зеленом свете показались стены. Девушка давно привыкла к холоду и темноте, но все равно невольно вздрогнула, переступая порог. Холод здесь казался еще более пронизывающим. Они шли вперед, и грохот молотов стихал, вытесняемый мертвой, холодной тишиной.

Они спускались вниз. Очень глубоко. Фрейя видела отверстия в стенах туннеля: боковые коридоры, из которых веяло морозным холодом. Вскоре дорога стала разветвляться, и путь принялся петлять, змеясь меж корней горы. Но при этом сам туннель оставался широким и высоким, так что по нему с легкостью проехал бы «Рино».

Фрейя стала терять ощущение времени и пространства и уж точно не знала, как далеко они зашли. Абсолютный мрак и холод, пробирающий до костей, странным образом спутывали все чувства. Было очень легко вообразить, что остальная галактика просто перестала существовать за пределами этой вечной, изначальной черноты.