Чернокрылый вновь откинулся на жесткую стальную спинку трона.

— А теперь иди, — прорычал он. — И изыщи способ, чтобы мы прожили еще шесть дней.

Над алтарем вырисовывалась фигура. Она еще не полностью материализовалась. Через просвечивавшую кожу Темех видел дальнюю стену. Но более проблематично было то, что фигура оказалась не совсем тем, кого он призывал. Это было не изображение пламенеющего глаза, как обещали его сны, не громадное лицо примарха, закованное в высокий красно-золотой шлем.

Это был ребенок. Рыжий мальчишка в белом одеянии, болезненно юный.

— Лорд, — промолвил Темех, изящно спускаясь в Исчислениях.

Его работа не закончилась, и пройдет еще много дней испытаний и проб, но самая трудная часть осталась позади. Теперь, когда Афаэль не отвлекал, Темех работал гораздо быстрее.

— Сын мой, — ответил ребенок.

— Вы выглядите не так, как я ожидал.

— Чего же ты ждал?

Темех наслаждался знакомым диалектом. Он уже давно привык не слишком полагаться на визуальные появления. Но то, как существо говорило, невозможно было подделать.

— Как тогда, в башне. Я не уверен, что Волки сочтут ваш образ… устрашающим.

Мальчик улыбнулся, и вокруг глаз появились морщинки.

— Что заставляет тебя думать, что мой образ на Планете Колдунов обладал какой-то особой убедительностью? Ты Корвид, Амуз. И знаешь, что видимое весьма сильно зависит от того, что хочешь видеть.

— Возможно. В таком случае я хочу увидеть выражение вашей истинной силы.

— Смотри внимательнее.

Темех сосредоточился. Может, это какая-то проверка. Если так, то колдун не понимал ее сути. Дитя выглядело слабым, хотя выражение единственного глаза и взрослые интонации несколько выбивались из образа.

— Я думаю, вы только часть, лорд, — промолвил он наконец. — Возможность. Несмотря на мою работу, вы представляете собой лишь первые шаги на пути.

— Очень хорошо, — отозвался ребенок. — Большая часть меня пребывает сейчас на Гангаве. Так должно быть, или иллюзия рассыплется.

Темех нахмурился:

— Я не понимаю, лорд. Пытаюсь, но смысл ускользает от меня.

Ребенок не выглядел возмущенным таким ответом.

— Ариман всегда одинаков. При всех своих дарованиях он принял неверное решение. Нет смысла сражаться при помощи заклинаний со всей мощью Океана. Что он принес нам в итоге? Пустые оболочки, подчиненные колдунам. Есть высшая сила в нашей трансформации, и нужно научиться ее принимать.

— Быть везде и нигде.

— Рад, что ты помнишь.

— Я помню ваши слова. Но до сих пор не понимаю их.

Ребенок пожал плечами:

— Вот время для твоего учения. И для Хетта, Цамина и остальных. Когда закончится эта война, у нас будет время, чтобы начать все сначала.

Темех помедлил, озаренный неприятной мыслью.

— Вы не упомянули Афаэля.

— А должен был?

— Он величайший из нас, самый могущественный из всех, что отказали Ариману.

— И он станет еще более могущественным, сильнее, чем может себе вообразить. Но сейчас нет такой срочной необходимости обсуждать его судьбу.