— Машины просто физически не могли построить все это здесь. Должно быть, Омниус собрал все эти боевые суда со всех планет Синхронизированного Мира, — сказал Фейкан.

— А почему бы и нет? Мы потеряли всякую способность наносить удары по планетам Омниуса с тех пор, как началась эпидемия.

Квентин понимал, что ужасный вывод напрашивается сам собой. Несомненно, все эти корабли собраны здесь для нанесения окончательного сокрушающего удара по Салусе Секундус, чтобы навсегда уничтожить сердце и средоточие человечества и его цивилизации. Потом машины пройдутся железом и огнем по остальным планетам Лиги, где выжившие после эпидемии люди едва ли смогут сопротивляться такой подавляющей силе.

— Да поможет нам Бог и святая Серена, — сказал Фейкан. — Я знал, что машины осведомлены о слабости Лиги, отец, но не мог даже представить себе, что Омниус уже приготовился к атаке.

Коррин выглядел как потревоженное осиное гнездо. После страшной эпидемии население пораженных планет снизилось до критически низкого уровня. Силы защитников человечества перед лицом мыслящих машин никогда не были столь истощены.

Армада Омниуса, несшая людям ужасы конца света, изготовилась к броску.

Надежда и любовь могут соединять разлученные сердца, пусть даже между ними галактика.

С наступлением вечера межпланетный район Зимии заполнялся уличными торговцами, которые громко и добродушно торговались с продавцами, люди рассматривали вещи, подначивая продавцов, а те, в свою очередь, проявляя тонкое знание психологии, ухитрялись продавать свой товар.

Вориан не был дома больше месяца. Абульурд гнал свой штурмовик, и они прибыли на Салусу на день раньше, чем планировали. Как и всегда, Вориану не терпелось увидеть Леронику. Она была его якорем, его точкой опоры, тихой гаванью, куда он с радостью возвращался из своих поездок и миссий.

Он ожидал, что Эстес и Кагин все еще здесь. Они должны были улететь на Каладан месяц назад, но эпидемия и связанные с ней карантинные мероприятия расстроили планы братьев. На Салусе они были в большей безопасности, чем где-либо еще. Он был рад, что они задержались, составив компанию Леронике в его — в который уж раз — долгое отсутствие.

Сейчас, возвращаясь домой раньше времени, Вориан чувствовал, что в городе царит гнетущая атмосфера, на улицах не ощущалась обычно бьющая через край энергия и энтузиазм. Все это как нельзя лучше соответствовало его собственному настроению, так как ему пришлось покинуть Пармантье не найдя никаких следов внучки. Хотя Абульурд и его экипаж добросовестно вместе с Ворианом искали Ракеллу в течение двух дней, они не нашли ни ее саму, ни других врачей. Казалось, что и Ракелла, и Мохандас Сук бесследно исчезли.

Абульурд должен был немедленно возвращаться на Салусу — ему надо было, согласно полученному приказу, представить доклад о ходе и последствиях эпидемии. Вориан же знал, что такое долг, и скрепя сердце вернулся на штурмовик и отправился домой…

В Зимин, в межпланетном квартале, было непривычно тихо. Люди казались подавленными. Не было слышно оживленной разноязыкой речи. Люди тихо переговаривались, без всякого любопытства и восторга оглядываясь на Вориана, когда он проходил мимо. На этот раз никто не выражал радости по поводу его приезда, никто не заговаривал с ним, как это бывало в другое время. Никто не приветствовал прославленного верховного главнокомандующего.

Что-то было не так. Он ускорил шаг.

Поднявшись на пятый этаж своего дома, он убедился, что Кагин и Эстес с женами, детьми и внуками все еще здесь. Вориан редко видел семьи сыновей в полном составе. Не готовит ли Лероника торжественный прием по случаю его возвращения? Вориан сомневался в этом, так как Лероника не могла знать, когда он вернется.

Улыбнувшись, он нежно посмотрел на своих внуков, но они, кажется, даже не узнали его.