По улице впереди своих верных крестоносцев шла Райна Батлер — уже тридцатилетняя женщина, по-прежнему бледная и без единого волоса на голове. Люди шли по улицам и бульварам, неся знамена, хоругви и транспаранты, распевая гимны и потрясая оружием. Сторонники Райны вовсю развернулись на окраинных планетах, сильно пострадавших от эпидемии, но здесь, в Зимин, Райна держала в узде своих последователей в соответствии с соглашением, которое она заключила с Фейканом. Однако Абульурд опасался, что это всего лишь временная мера. Культ Серены был выражением безысходности, охватившей низшие слои человечества, гнев и отчаяние которого достигли опасной точки кипения.

Многие фанатики несли портреты героев, включая иконы Трех Мучеников, и дикими воплями взывали к справедливости и правосудию. Обеспокоенные владельцы домов и хозяева лавок покинули здания, чтобы переждать, когда схлынет толпа, опасаясь, что эти разгоряченные люди могут ворваться к ним и учинить погром, для чего достаточно было небольшой искры или ничтожного повода.

— Вы не знаете, что возбудило их на этот раз? — спросил Абульурд у стоявшего рядом лавочника.

— Парламент обнародовал фотографию человека, убившего Великого Патриарха, — ответил человек, взглянув на знаки различия на погонах Абульурда.

— Значит, его арестовали? Они знают, кто он?

— Этого не знает никто. Этого человека никто не смог опознать.

— Но почему так распалились последователи культа Серены? — Абульурд взглянул на бесконечное шествие обезумевших фанатиков, требовавших крови. — Они прежде никогда не интересовались Великим Патриархом.

— Теперь, когда он мертв, они утверждают, что он был святым человеком, который верно воспринимал видения Райны Батлер.

Абульурд озабоченно нахмурился. Культ Серены вообще отличался склонностью хвататься за любой повод, чтобы показать всем свою значимость. Лавочник протянул Абульурду фотографию какого-то человека, сделанную камерами наблюдения резиденции Великого Патриарха. Эта фотография совпала с другими фотографиями того же человека, сделанными в официальном кабинете Ксандера Боро-Гинджо несколько раньше. Наморщив лоб, Абульурд принялся рассматривать потрет лысого человека с темной, оливкового оттенка кожей. Черты этого лица показались ему странно знакомыми.

В сопроводительном тексте было сказано, что этот человек первоначально проник в кабинет Великого Патриарха и устроил там дебош, был выдворен охраной из кабинета, но затем успел скрыться, избежав ареста. Несколько дней спустя незнакомец ночью проник в спальню Ксандера Боро-Гинджо и убил его. Предположительно, это наемный убийца. Из числа политических соперников и личных знакомых Великого Патриарха никто не смог опознать предполагаемого убийцу.

Было заведено несколько дел по обвинению в некомпетентности. Некоторые политики даже настаивали на восстановлении института полиции Джихада для наведения порядка. Абульурд сразу подумал о людях, шпионивших в пользу машин, об изменниках, которых вылавливал джипол, о чистках, которые проводились в дни Ксавьера Харконнена и о которых Абульурд когда-то много читал. Не мог ли предполагаемый убийца Ксандера быть тайным агентом, сохранившим верность Омниусу? Остались ли живы такие люди или они канули в Лету вместе с джиполом?

Потом Абульурда внезапно поразила одна мысль, показавшаяся сперва абсолютно безумной ему самому. Он внимательно присмотрелся к лицу на портрете разыскиваемого. Он мало изменился и почти как две капли воды был похож на старые фотографии бывшего начальника джипола Йорека Турра!

Для того чтобы облегчить работу комиссии по расследованию обстоятельств смерти Ксавьера Харконнена, Абульурд внимательно изучил архивные документы, касавшиеся карьеры и опалы своего деда. Он хорошо знал Турра. Хотя начальник джипола был скрытным человеком и избегал фотографов, Абульурду все же удалось в секретных архивах отыскать его портрет, и с тех пор он навсегда запечатлелся в его памяти.