Генерал все еще продолжал вещать о своей доблести, когда Вориан сдвинул крышку панели, открыв узкую щель. Мякоть мозга оказалась досягаемой. Вориан схватил кинжал. Одно быстрое движение — кончик оружия войдет в плотную массу мозга и через мгновение все будет кончено.

Но в этот миг дверь помещения отворилась, и в него с грохотом ввалился огромный боевой корпус устрашающего титана. В изумлении Вориан выронил клинок, который со звоном упал на пол. Кто это? Юнона, Данте? Ни один из этих титанов не верил в искренность обращения Вориана.

Механический воин был ужасен. Корпус ощетинился оружием и сверкал броней.

— Я так и думал, что найду здесь Агамемнона, — прогремел синтезированный голос. — А заодно и Вориана.

Титан шагнул вперед, схватил Атрейдеса и приподнял его в воздух, подальше от раскрытой в емкости щели. Оставались считанные дюймы. Конец был так близок…

Независимо от ранга и звания, главной заботой воина является то, как он поведет себя в момент неминуемо надвигающейся на него смерти.

Оглядев комнату своими оптическими сенсорами, генерал Агамемнон отвлекся от воспоминаний.

— Ты не Юнона? Но почему ты в ее боевом корпусе? Кто?… Вошедший титан аккуратно отставил Вориана в сторону.

— Тебе не кажется, что ты слишком торопишься, Вориан Атрейдес? В этом слишком мало страдания. У меня более ценная идея.

— Вориан, присоедини мои стержни! — скомандовал Агамемнон через громкоговоритель.

В растерянности Вориан смотрел на возвышавшийся над ним огромный корпус. Он узнал форму Юноны, но было и какое-то неуловимое отличие.

— Ты не узнаешь меня, верховный башар? — спросил титан. В интонациях голоса проскользнуло что-то очень знакомое.

Вориан моргнул, не веря своим глазам.

— Квентин, это ты?

Беспомощный в своей канистре мозг Агамемнона еще раз потребовал присоединить его к корпусу, но Вориан проигнорировал приказ — так же как и кимек, который снова заговорил:

— Да, это я. Я только что убил Юнону — разрезал ее мозги на мелкие кусочки.

— Юнону? — Агамемнон взвыл от горя и ярости. — Она мертва?

Квентин, шагнув вперед на своих мощных механических ногах, взял в руку емкость с мозгом Агамемнона. Он поднес ее к своим оптическим стержням. Мозг засветился разными цветами, словно молчаливо стараясь вырваться из заточения.

— Да, Юнона мертва! И та же судьба ожидает и тебя. Вориан стоял в оцепенении, обуреваемый противоречивыми чувствами, разрывающими его душу на части. Но он был полон решимости завершить свою миссию. Агамемнон стонал, но никакие динамики не могли передать всей глубины горя, переполнявшего сейчас этот мозг от потери женщины, которую генерал любил на протяжении больше тысячи лет.

Квентин продолжал говорить, зная, что Агамемнон слышит его.

— За то, что ты сделал со мной, генерал, за то, что ты убил мое тело, за то, что ты хитростью заставил меня раскрыть тайну нашей уязвимости, — за все это я расплачусь с тобой тем, что постараюсь продлить этот чудесный момент.

Вслед за Квентином в комнату скользнули два посредника неокимека. Вориан взглянул на них, но потом сообразил, что неокимеки, бывшие когда-то посредниками когиторов, не представляют опасности и не нападут на них.

Но вся цитадель тем не менее кишела другими, верными титанам неокимеками.

— Давай кончать с этим, Квентин. Никто не сомневается, что Агамемнон заслуживает смерти за все свои преступления. Но я не собирался подвергать его пыткам…

— Это не красит вас, верховный башар, — сказал один из посредников, вошедших в помещение.

Квентин поставил емкость с мозгом на пьедестал, на котором Вориан должен был продолжить его очистку.