– Питер, это бесцельный разговор. Ты пытаешься бередить рану, которая давно затянулась. Не делай этого, пожалуйста.

– Хорошо, не буду. Но ты приедешь сегодня вечером, как бы тяжело это пи было? Пожалуйста.

Как она могла отказать?

– Думаю, что приеду.

– Я буду ждать тебя в вестибюле, выходящем на Парк-авеню. Я узнаю тебя? Я имею в виду, ты не покрасила свои волосы или что-то еще?

– Я выгляжу так же.

– Тогда в семь?

– В семь.

Она подняла голову и увидела капли дождя на темном оконном стекле. Смутные чувства возникали и тут же пропадали: нежелание и трепетный страх и какая-то предопределенность. Будучи рациональной и практичной, она презирала саму мысль о том, что что-то может быть «предопределено». Хотя сейчас уже казалось, что все случившееся сегодня было неизбежным, как будто все, что случилось в прошлом, так и шло к этому.

Сейчас, хоть это ей было и нелегко признать, в ней проснулось любопытство, ей хотелось узнать, изменился ли Питер за эти девятнадцать лет. И было еще нечто большее: в действительности она хотела показать ему, как хорошо она выглядит, как многого добилась в жизни и какой желанной и привлекательной еще оставалась. Ее смущало, что у нее появилось такое глупое желание, но тем не менее оно было.

Она должна была встретиться с Джеем, чтобы пообедать вечером. Какой теперь выдумать предлог? Кусая губы, она хмурилась и все думала и думала. Да, он не будет в восторге, это ясно. Да и мама всегда говорила, что она не умеет обманывать, что все ее хитрости сразу видны. Но нужно придумать что-то правдоподобное. Наконец она пришла к заключению: клиент. Это подойдет. Бедная женщина, которая работает допоздна и с которой можно встретиться только вечером. Это то, что он сможет понять и принять.

Она набрала номер телефона. Ложь на лжи, и эта лавина растет.

ГЛАВА 11

Он вышел из кабины лифта в застеленный коврами, великолепный вестибюль. Туристы теснились группами, увешанные кинокамерами; женщины в роскошных нарядах проходили мимо, а высокий мужчина с рыжим ежиком волос выделялся даже среди этой разношерстной толпы. В какое-то мгновение он обвел глазами вестибюль, затем, увидев Дженни, быстро подошел к ней, протянув обе руки.

– Привет, Дженни.

– Привет, Питер.

Они пожали друг другу руки. Ни к чему не обязывающий жест. Вряд ли она этого от него ждала, да и от себя тоже.

– Черт возьми, Дженни, ты права, – сказал он. – Ты действительно все та же.

– И ты тоже.

Яркие глаза цвета опала все еще улыбались. В голосе, как и всегда, слышались родные нотки.

Затем одновременно они вспомнили о Джилл, которая стояла чуть позади Питера и наблюдала за ними с откровенным любопытством. Питер обнял Джилл, прижав ее к себе.

– Это исторический момент, нужно выпить шампанского. Я не знаю, с какого возраста разрешают пить в Нью-Йорке, но, как бы там ни было, ты сегодня попробуешь шампанского, Джилл.

Джилл не ответила. Возможно, она не хотела признавать Дженни, а возможно, она просто ждала, что Дженни заговорит первой.

– Привет, Джилл, – сказала Дженни. – Вот мы и встретились снова, правда? – Она произнесла это примиряюще, просяще.

– Привет. – Ответ был довольно прохладным.

– Ну, – сказал Питер, явно стараясь не замечать неловкости, – время идет, а нас ждет обед.

Дженни намеренно держалась позади и шла вслед за ними. Они сияют, думала она. У них похожая походка, с длинными, подпрыгивающими, почти пружинящими шагами. Не зная того, Джилл была настоящей Мендес.