– Не думай, что я ем оладьи каждое утро. Это только в честь прошедшей ночи, я хочу, чтобы ты это знал.

– Они вкусные, просто объедение.

Узкий луч солнца упал на маленький стол. Через полчаса солнце передвинется за угол здания, и кухонька будет освещена только электрическим светом, но в этот момент его отблеск казался праздничным, и ей нравилось это, нравился аромат свежего кофе, цветущая глоксиния на подоконнике, черно-желтый полосатый галстук на белой рубашке Джея, нравилась та спокойная близость, которую они чувствовали, находясь вдвоем, не в окружении детей или родственников, или незнакомых в ресторане.

– Что ж, день приближается, – сказал Джей, – и я даже купил новый костюм.

– И я тоже. Платье совсем, как у невесты. Ты будешь удивлен.

– Дай попробую угадать. Розового цвета?

– Я ничего не скажу. Но тебе понравится. Ширли помогала мне выбирать его.

– О-ох! – Джей скорчил смешную гримаску.

– Не беспокойся, она знает, что к чему, и мне только нужно немного подшить его.

– Дженни, дорогая, что бы ты ни делала, что бы ты ни одела, ты будешь…

Зазвонил телефон. Она прошла в комнату и сняла трубку.

– Доброе утро, – произнесла Эмма Данн. – Извините, что звоню вам так рано, но я не могла дозвониться несколько вечеров подряд.

За эти несколько секунд ладони Дженни покрылись потом.

– Я не могу говорить с вами. Я тороплюсь на работу, – ответила она, пытаясь говорить спокойным голосом.

– Я понимаю. Я отниму у вас несколько минут. Скажите мне, когда вы сможете зайти и встретиться со мной. На ваше усмотрение. Назначьте время.

– Это невозможно. Я сейчас повешу трубку.

– Поверьте, вам не удастся этого избежать, мисс Раковски. Джилл не собирается отступать. Я хочу предупредить вас. Так что вам лучше смириться с…

Дженни положила трубку, вытерла руки носовым платком и провела платком по своему пылающему лицу.

– Какие-нибудь неприятности? – поинтересовался Джей.

– Нет, с чего ты взял?

– Ты выглядишь озабоченной.

– Да, немного. Это клиент… трудное дело, у нее такая трудная жизнь, это ужасно.

Он мягко произнес:

– Ты не должна смешивать эмоции с законом. Ты сгоришь заживо, если будешь так переживать. Может, тебе следует сменить номер телефона. Впрочем, тебе осталось жить здесь не так уж долго.

Он встал и потянулся за своим портфелем. Дрожь охватила Дженни, когда он нагнулся поцеловать ее. Слезы, несмотря на всю решимость, наполнили ее глаза.

Джей изумился:

– Что это? Ты плачешь?

– Нет, нет. Я… это только… Я подумала о нас, и до меня только что дошло. Я чувствую… Я так счастлива.

– Какое горе! Ох уж эти женщины! – Смеясь, он пытался копировать типично мужскую реакцию. – Разве сможет мужчина когда-нибудь понять их? Ну, я лучше побегу, и тебе пора. Я позвоню тебе днем.

Джилл не уйдет. Она настойчивая, не так ли? Упорная. Как ты, Дженни? – спрашивала она себя.

Она вымыла несколько тарелок, подкрасила глаза и губы и, все еще дрожа, отправилась на работу. С большим облегчением она вспомнила, что целый день предстоит провести в офисе, а не в суде. «Как животное в своем логове, я укроюсь в своем уголке с привычными столами, книгами, двумя креслами, высоким окном, закрытой дверью. Машинистка ответит на телефонные звонки и скажет, что меня нет, если я попрошу ее. Я не делала так раньше; но меня еще не загоняли в угол».