Но это мелочи — главное, что здесь не было Люка. Она зябко поежилась и потерла ладони. В углу потрескивал камин, и комнату наполнял смолянистый запах горящей сосны. Рэчел ожидала, что Бобби Рей уйдет, растворится, как большинство призрачных существ, называющих себя Народом Люка, но он остался и, пока она грелась у огня, молча смотрел на нее со стороны. Личные покои Люка. Идеальное место для начала поисков, если б только ее оставили одну.

— Тебе совсем необязательно скучать здесь со мной, — сказала она. — Мне просто нужно было какое-то место, где я могла бы побыть одна, и Люк предложил свою комнату. — Она огляделась. Пусто. И дверь только одна, та, через которую они вошли. — А где он спит?

Бобби Рей отреагировал так, словно она спросила, где его кумир держит трупы.

— Люк дал обет безбрачия, — сдержанно отозвался он.

— Я тоже, — огрызнулась Рэчел. — Я же не сказала, что хочу спать с ним, а просто спросила, где он спит.

— Здесь.

Тонкий тюфяк в углу выглядел немногим удобнее ложа из гвоздей. И все же Люк не произвел впечатления человека, отказывающего себе в простых радостях жизни.

— Почему?

— Это все, что ему нужно, — бесхитростно ответил Бобби Рей.

— Гм, — буркнула Рэчел. — Ты, должно быть, считаешь его кем-то вроде божества.

Бобби Рей придвинулся ближе. Его безмятежное лицо выглядело сейчас странно мрачным, а зрачки так расширились, что глаза казались почти черными.

— Не совсем.

Рэчел ощутила холодок сомнения. Неудивительно, что она так напугана — тут все насквозь пропахло смертью. Меньше чем через сутки после приезда кто-то попытался убить ее. Кто-то, кто потом сразу же покончил с собой. Стоит ли удивляться, что ей видятся монстры даже в самых невинных лицах.

— Что значит — не совсем?

Физической угрозы, как Люк, Бобби Рей не представлял, даже несмотря на то, что подошел к ней и взял за руку. Рэчел ждала, не отстраняясь.

— Это я написал письмо, Рэчел. Я — тот, кто знает правду о смерти твоей матери. Обо всех смертях здесь, в Санта-Долорес.

И он накрыл ее руку своей.

Глава 8

Ей бы обрадоваться — ведь месть уже не за горами. Но она посмотрела в невинные глаза Бобби Рея Шатни и вдруг поняла, что отчего-то не доверяет ему.

— Ты знал мою мать? — настороженно спросила Рэчел. — Ты был здесь в одно с ней время?

— Я с Люком с восемнадцати лет. Я знаю всех, кто был здесь. Тех, кто все еще здесь. Тех, кто ушел по собственной воле. И тех, кто просто исчез без следа.

— А таких было много?

— Тех, кто исчез? Нет, не много. Они не верили, хотели разоблачить Люка. С тобой это тоже может случиться.

— Не случится, — твердо сказала Рэчел, — если ты мне поможешь.

«Какой же он невозможно юный, с этими своими мягкими щечками и слегка изумленным лицом», — подумала она.

— Не знаю, смогу ли я, — неуверенно пробормотал он.

— Ты сказал, что написал мне то письмо. Сказал, что они убили мою мать. Сказал, что у нее не было никакого рака и она знала, что с ней делают! — Голос дрогнул и сорвался, но успокоиться она никак не могла. — Ты должен все рассказать.

— Не знаю, — промямлил Бобби Рей. — Я уже ни в чем не уверен. Мне дают какие-то лекарства, и от них в голове каша.