Спустя полчаса она миновала развилку дороги. А потом ещё одну. Но все те пути были ей по-прежнему знакомы. Никаких обманок. Возможно, несмотря на мистический страх, который внушал девушке ночной лес, она бы добралась до места без затруднений. Если бы не лошадь.

Верея пробежала мимо ещё одной дорожной развилки, когда неожиданно она услышала топот копыт за своей спиной. Кто-то стремительно нагонял её. Но то был не разгневанный отец, не безжалостный разбойник и даже не злая нечисть, а усатый мельник Креслав. Её «жених» возвращался откуда-то в столь поздний час. На вороном коне висели несколько дорожных сумок.

Завидев на дороге впереди себе женщину, всадник поначалу натянул поводья. Вероятно, забоялся того же, что и все простые селяне: нечистой силы, которая могла принять любое обличие, заманить в ловушку и погубить. Но очень скоро Креслав понял, кто перед ним.

— Или морок мне дурит голову, или это моя Верея спешит ко мне со всех ног, — засмеялся он, догоняя девушку.

Она остановилась, глядя на мужчину с ужасом. Впрочем, особо ужасного в нём ничего и не было. Обычный зажиточный селянин за тридцать. Высокий, широкоплечий, с обветренным лицом и крепкими руками. Конечно, не такой миловидный, как молодой подмастерье кузнеца, но и не слишком уж дурной собой. И всё же Верея обмерла, повстречав его на тракте в тёмном лесу.

— А я после разговора с твоим отцом в Бобровую Запруду на радостях поехал. Подарков вот тебе купил к свадьбе, — он похлопал по одной из сумок. — Хотел завтра отвезти, а ты сама ко мне бежишь. Вот ведь интересно как вышло.

Креслав спрыгнул с коня и сделал к ней шаг.

Верея отшатнулась.

— Я не к тебе бежала, — она глядела на него исподлобья.

— А к кому же тогда? — улыбка мельника стала шире. — Дорога эта в Лозовицы ведёт. Скажи уж, что ко мне на радостях спешила, из дому сбежав. Не стесняйся. Ни к чему это. Ты и так поди моя уже.

— Не твоя, — хмуро ответила девушка. — И не буду твоею. Более мне сказать нечего тебе.

Креслав пригладил правой рукой усы, продолжая улыбаться девушке. Наклонил голову набок, наблюдая за тем, как дивно сердится она. Как вздымается от волнения и долгого бега её грудь под сарафаном.

— Ну, будет артачиться, ты взрослая уже, чтобы капризы эти учинять. Всё решено. Будешь моею. Будешь послушной, любить буду и подарками баловать. А коли капризничать вздумаешь, воспитаю тебя, не поленюсь, — мужчина расправил плечи, подтянул к себе коня за узду. — Ты лучше не пугайся меня, а глянь, какие я подарки тебе купил. Таких побрякушек ни у кого из твоих сестёр не было и не будет. Я найду, чем молодую жену радовать. Будь спокойна.

Верея сделала ещё один шаг назад, пока Креслав рылся в сумках. Он извлёк бархатный мешочек. Вытянул оттуда крупные бусы из янтаря. Протянул ей, но девушка даже не шевельнулась.

— Смотри, цвет какой. Медовый. Как ваш Медовый Яр. Для тебя специально выбирал, Верея, — взгляд Креслава потяжелел. — Как тебя на ярмарке зимою приметил, так только о тебе и могу думать. Не дури. Будь моею по своей воле. Так всем же лучше.

Девушка гордо подняла голову.

— У меня уже есть жених. К нему бежала. Не к тебе. И твоею я не буду вовек. Ищи себе другую невесту, Креслав, — робкий голос Вереи постепенно набирал силу. — Такую, которая и подарки твои примет, и любовь твою воспитательную, и мельницы с полями пожелает своими считать.