Нэлл я поведал урезанный вариант истории, исключив любое упоминание о Кэйт Филдинг, – хотя сейчас меня мало беспокоило то, что подруга может начать ревновать, чего не могу сказать о ранних днях нашего знакомства. Нэлл, впрочем, была на удивление равнодушна к моему рассказу. Наверное, она думала, что провинциалы (к которым мы оба с ней относились), что ни день вешаются, топятся и падают на гномоны.

– Похоже, опасное место, Ник. – Единственный ее комментарий.

– Провинция?

– Да, опасное место.

– Ну да, полно медведей, волков и драконов.

– Правда?

Кажется, она совсем не обратила внимания на мое поддразнивание и, похоже, думала совсем о другом. Поднявшись с постели, нагая и беззастенчивая, как Ева до грехопадения, она порылась в мешке, который принесла с собой, и извлекла оттуда бумагу с карандашом. Потом села на кровать и, неуклюже расправив лист на коленях, принялась что-то писать, то и дело останавливаясь, чтобы подумать. Когда Нэлл протянула мне бумагу, написанное я еле разобрал.

Она выхватила лист, едва его не порвав.

– Я сама прочту, если ты не можешь. Это пара строк из сонета.

Она кашлянула и прочла:

– Ах, губы, – протянул я, – теперь понимаю. Губы. И чьи же это губы и глаза?

Ее собственные ответили на этот вопрос, что и требовалось доказать. Так я и знал.

– Ты это сама написала? – усмехнулся я.

– Ты же видел.

Ее тон должен был заставить меня сбавить обороты и отнестись к ее работе с большим вниманием, но почему-то мне было уже все равно.

– Я имею в виду, ты о себе написала эти строки? – спросил я.

– Меня научили.

– Ну да, одна из сестер.

– Выходит, она учит тебя читать и теперь еще и писать. Кто она?

– Дженни, – ответила Нэлл, подозрительно быстро.

– Мне кажется, это кто-то из твоих… посетителей.

– И что с того? Что в этом такого?

– Давай обсудим это потом, – только и сказал я.

Вся нега, или, если быть совсем уж честным, удовлетворенный и вновь разгоравшийся аппетит, нашей недавней встречи мигом улетучилась. Нэлл, похоже, это тоже почувствовала. Она соскочила с кровати. Торопливо одевшись и пояснив, что у нее есть срочное дело (можно и не сомневаться какое), она ушла. Впрочем, прежде чем хлопнуть дверью, она удостоила меня быстрого поцелуя в щеку.

Я лежал на спине и пялился в низкий, неровный потолок Бенвелла. Я не мог притворяться, что очень уж переживаю по поводу того, как все оборачивалось. Нэлл и я и без того теперь встречались нечасто. И возможно, наши неистовые занятия любовью были знаком, что отношениям приходит конец, а не свидетельством того, что они только начинаются.

Я растянулся на постели, словно сытый кот на солнышке. И думал о Кэйт Филдинг. Не то чтобы я имел какое-либо право на дочь судьи, напомнил я сам себе. Только поцелуй. На который девушка даже не ответила.

Надо навестить Кэйт. Наверняка она уже в Лондоне, у своей тетушки в Финсбери. Я мог бы сообщить ей о предстоящем представлении в «Глобусе», о том, какая роль досталась мне в пьесе и какие моменты достойны ее внимания. Она ведь пообещала прийти в театр.

Вздохнув, я повернулся на бок и забылся неспокойным сном, хотя на дворе был лишь ранний вечер.