— Боже милосердный, — только и произнес Леофрик.

Когда я нашел Исеулт, она плакала, и ее было никак не успокоить.

— Ты мне нужна, — резко сказал я.

Она подняла на меня глаза:

— Зачем?

— Чтобы построить мост.

— Ты думаешь, мост можно построить с помощью чар? — нахмурилась Исеулт.

— На этот раз колдовать буду я, — заявил я в ответ. — А ты нужна мне здоровой и красивой. Мне нужна королева.

Она кивнула.

А маленький Эдуард с того самого дня набирался сил и становился все здоровее.

Священники выполнили поручение, с которым я послал их на большую землю. К нам теперь приходили люди — по одному и по двое, борясь с зимой и болотом — и приносили истории о вылазках датчан. А когда солнце начало припекать по - весеннему, стали являться целые группы по шесть-семь человек, так что на островке сделалось весьма многолюдно.

Я послал вновь прибывших на разведку, но запретил им забираться далеко на запад: ни к чему напрасно тревожить Свейна, стоявшего лагерем у моря. Он пока на нас не напал, что было глупо с его стороны, ведь он мог бы провести свои суда вверх по реке, а потом пробраться через болото. Но я знал, что Свейн обязательно нападет, когда будет готов, поэтому следовало возвести защитные сооружения. А для этого мне нужен был остров Этелингаэг.

Альфред чувствовал себя лучше. Он все еще болел, но в чудесном выздоровлении своего сына увидел проявление Божьей милости. Он и допустить не мог, что малыш поправился благодаря языческой магии. Эльсвит теперь относилась ко мне более доброжелательно и, когда я сказал, что мне на некоторое время понадобятся ее плащ из меха серебристой лисицы и несколько драгоценностей, рассталась с ними без шума. Плащ, правда, был грязным, но Энфлэд вычистила его и расчесала шерсть.

Теперь у нас было больше двадцати мужчин, и, наверное, этого хватило бы, чтобы отбить Этелингаэг у угрюмого старосты, но Альфред не хотел подвергать риску жизнь обитателей болота. Он сказал, что это его подданные, которые смогут за нас сражаться, если датчане нападут. Значит, большим островом и расположенной на нем деревней следовало завладеть хитростью, и вот, неделю спустя после выздоровления Эдуарда, я взял Леофрика и Исеулт и отправился на юг, в то самое селение, где старостой был уже известный вам Хасвольд.

Исеулт была облачена в серебристый мех, в волосах ее поблескивала серебряная цепочка, а на груди сияла огромная гранатовая брошь. Я расчесывал ее волосы, пока они не засияли, и в тусклом зимнем свете Исеулт выглядела как прекрасная принцесса, явившаяся со светлых небес.

Леофрик и я, оба в кольчугах и шлемах, ходили вокруг деревни до тех пор, пока от Хасвольда не явился человек и не сказал, что староста хочет с нами поговорить. Думаю, Хасвольд ожидал, что мы явимся в его вонючую хижину, но я потребовал, чтобы он сам к нам пришел. Конечно, староста и так мог бы забрать у нас все, что пожелал бы, потому что нас было всего трое, но, похоже, Хасвольд наконец понял, что в мире за пределами болота происходят ужасные события, которые могут затронуть и его интересы, а потому решил поговорить.

Он вышел к северным воротам селения, представлявшим собой просто плетень для овец, прислоненный к полусгнившему бредню. Как я и ожидал, Хасвольд уставился на Исеулт так, словно никогда раньше не видел женщин. Его маленькие хитрые глазки забегали от меня к Исеулт и обратно.

— Кто она такая? — спросил староста.

— Моя подруга, — беспечно ответил я и повернулся к холму на другом берегу реки, где хотел возвести форт.

— Она твоя жена? — поинтересовался Хасвольд.

— Подруга, — повторил я и добавил: — Да у меня таких еще целая дюжина.