— Атаковать их слева, — сказал я.

Альфред кивнул, как будто и сам пришел уже к такому решению.

— И? — Он ждал продолжения.

— Атаковать всеми силами, какие у нас есть, — проговорил я.

У врага, вероятно, было около двух тысяч человек снаружи крепости — и по меньшей мере половина из этих людей были саксами. Я подумал, что мы должны напасть на них в одном неистовом порыве и задавить числом. Тут и обнаружится слабость позиции датчан, потому что они собрались на каждом выступе и, как только их оттеснят к краю, им будет некуда больше деваться, кроме как вниз, по длинному, крутому склону. Мы могли бы уничтожить эти две тысячи человек, потом перестроиться для более сложной задачи — и напасть на три тысячи датчан внутри форта.

— Отправить в атаку всех наших людей? — спросил Альфред. — Но тогда Гутрум атакует наш фланг всеми своими силами.

— Гутрум этого не сделает, — сказал я. — Он пошлет людей, чтобы напасть на наш фланг, но большую часть войск оставит внутри форта. Он осторожен. Он не покинет укрепления и не будет рисковать, чтобы спасти Свейна. Они друг друга не любят.

Альфред обдумал это, но я видел, что ему не нравится такое рискованное предприятие. Он боялся, что, когда мы нападем на Свейна, другие датчане ринутся из крепости и сокрушат наш левый фланг. И все-таки я надеялся, что он примет мой совет, но судьба неумолима: король решил подражать в осторожности Гутруму.

— Мы атакуем с нашего правого фланга, — произнес он, — и оттесним людей Вульфера, но мы должны быть готовы к ответному удару, поэтому левый фланг останется на месте.

На том и порешили: Осрик и Арнульф вместе с людьми из Вилтунскира и Суз Сеакса дадут бой Свейну и Вульферу на открытом месте к востоку от форта. Но мы подозревали, что некоторые датчане выйдут из-за укреплений, чтобы атаковать Осрика с фланга, поэтому Альфред отрядил свою гвардию, чтобы та стала преградой против такого нападения. Виглаф же останется на месте, значит, треть наших людей будут бездействовать.

— Если мы сумеем их победить, — сказал Альфред, — те, кто уцелеет, отступят в форт, и мы сможем его осадить. Там ведь у них нет воды, верно?

— Нет, — подтвердил Осрик.

— Итак, датчане окажутся взаперти, — объявил Альфред, как будто проблема была изящно решена и битва все равно что выиграна. Король повернулся к епископу Алевольду: — А теперь, пожалуйста, молитву.

Алевольд молился, дождь продолжался, датчане по-прежнему над нами насмехались, и я знал, что ужасный момент — столкновение двух клинов — приближается. Я прикоснулся к молоту Тора, потом к эфесу Вздоха Змея, потому что уже почувствовал дыхание смерти.

«Господи, помоги мне, — подумал я, прикасаясь к амулету снова, — помоги нам всем, потому что шансов на победу у нас очень мало».

Глава тринадцатая

Датчане грохотали оружием о щиты, а мы молились. Алевольд долго разглагольствовал, обращаясь к Богу, в основном умоляя Его послать нам на помощь ангелов с огненными мечами. Такие ангелы были бы сейчас очень кстати, но ни один из них так и не появился. Пора было приниматься за дело.

Мы приготовились к битве. Я снял свои щит и шлем со спины лошади, которую держала под уздцы Исеулт, но сперва отрезал у своей подруги густую прядь черных волос.