Тода представили бывшему члену палаты представителей Элинор Ланкастер несколько месяцев назад, когда та обратилась в институт Оленби-Троя. Мисс Ланкастер только что оставила законодательное собрание страны, чтобы баллотироваться в губернаторы. Ей требовалась профессиональная поддержка института для выработки последовательной политической платформы, способной привлечь самые широкие круги избирателей. Тод стал одним из разработчиков политической стратегии будущей губернаторши, что сразу было всеми замечено: уже через несколько дней после начала кампании Элинор вошла в разряд любимиц средств массовой информации.

Впрочем, нельзя быть такой неблагодарной, напомнила себе Оливия. Ведь «Лайт фантастика» получила контракт на пропаганду мощнейшей политической кампании, и теперь только ее фирме принадлежало право проведения одного из самых больших торжеств этого лета.

Тем не менее Оливия не знала, как ей относиться к появлению в семье Чантри политика, пусть даже такого целеустремленного, искреннего и трудолюбивого, как Элинор Ланкастер. Оливию смущало, что брат увлекся Элинор не столько из-за обрушившейся на него настоящей любви, сколько из-за возможности увидеть воплощение в жизнь собственных политических теорий таким энергичным и динамичным партнером.

— Я сегодня попытался раскопать какую-нибудь информацию о Слоуне, — произнес Тод.

— И что же?

— Ее на удивление мало. Этот человек ведет очень замкнутый образ жизни. Но я обнаружил достаточно цитат и ссылок по поводу судьбы «Глоу»в деловых журналах, и в результате у меня сложилось определенное впечатление.

— Какое?

— Если коротко: ты осталась не у дел.

— Большое спасибо за откровенность, — пробормотала Оливия. — Я смогу справиться с Джаспером Слоуном.

— Ты не сможешь защитить «Глоу», если он надумает продать ее или слить с другой компанией.

— Слоун дал мне слово, что сохранит «Глоу» как семейную фирму.

— Ерунда! Пятьдесят один процент акций компании теперь принадлежит человеку, который не является членом семьи.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — вспыхнула Оливия. — Слоун сказал, что в отношении «Глоу» он придерживается взглядов дядюшки Ролли.

— Нельзя же полагаться на его слова! Этот человек — рисковый капиталист. Все его силы направлены только на навар, большую откупную. Ты не хуже меня понимаешь, что для него самый легкий путь получить прибыль — продать или слить «Глоу».

— Я предложила Слоуну выкупить у него долю. Он отказался.

— Вероятно, потому что думает получить больше, если раскрутит компанию, а потом продаст ее.

— Он может продать только пятьдесят один процент акций, — напомнила Оливия. — Любой, кто бы их ни купил, должен будет иметь дело со мной. — Она усмехнулась. — А это обстоятельство обескуражит многих потенциальных покупателей.

Тод задумался. Потом уголки его губ дернулись, и он нехотя улыбнулся:

— В самом деле, умный человек дважды подумает, прежде чем решиться на такое.

— Спасибо. Знаешь, я, честно говоря, не верю, что Слоун хочет продать или слить нашу компанию. — Оливия вспомнила непреклонную решимость во взгляде Джаспера. Судя по всему, он — целеустремленный человек, а целью его, насколько могла судить Оливия, было процветание «Глоу».

Оливия понимала психологию поведения таких людей. Нельзя сказать, что она понимает Джаспера Слоуна, но, видимо, справиться с ним она сможет.