— Я говорил, да? — Дорфманис взглянул на Турецкого и на его кивок сам себе ответил: — Разумеется, так и надо, не знаю, почему следователь этого еще не сделал?.. Но я ему немедленно подскажу, ты прав, Саша… — Он посмотрел в окно на спокойно беседующих следователя и задержанного и, пожав плечами, предложил: — А знаешь, они на русский язык, определенно, не перейдут, поэтому, наверное, тебе будет дальше не совсем интересно. Пойдем? А позже вернемся и посмотрим на второго уголовника. Пойдем, выпьем кофе, я угощу, и поговорим о возможных перспективах дальнейшего следствия…

И, усевшись в маленьком кафе, напротив полицейского управления, Лазарь Иосифович стал рассказывать Турецкому уже более подробно о том, что произошло в эту же ночь с режиссером Ковельскисом…

Тот позвонил адвокату уже утром, когда Лазарь, присутствовавший при «транспортировке» преступников из квартиры Инги, вернулся домой и прилег, Полагая, что «бурная ночь», как назвал ее коллега Турецкий, уже закончилась. Но, судя по тону, Петер Августович был в полнейшей панике. И не просил, а умолял Дорфманиса немедленно приехать к нему, поскольку сам он боялся выйти из дому. У него были бандиты, допрашивали, угрожали и только что ушли, угрожая всяческими карами, если он посмеет обратиться в полицию. Но теперь у него просто нет другого выхода. Конечно, ни в какую полицию он звонить не станет, поскольку только адвокат и может посоветовать, что ему делать дальше. Логично и резонно.

Адвокат разбудил спящего безмятежным сном своего помощника Димитраса, чтобы тот захватил с собой миниатюрный магнитофон для записи беседы с клиентом. Неизвестно ведь, о чем она пойдет, а клиент может потом отказаться от своих слов. Да и не одному же мчаться на рассвете черт-те куда! Турецкий, правда, тут же заметил, что не возражал бы и сам составить адвокату компанию. На что Лазарь тактично напомнил ему о законах гостеприимства, которые он уже и так без конца нарушает, злоупотребляя без всякого зазрения совести временем российского коллеги. Но, в конце концов, с взаимными реверансами покончили, и Лазарь перешел к сути дела.

Двое бандитов не просто посетили режиссера с угрозами. Им другое нужно было. Они потребовали, чтобы он немедленно сознался, зачем ему потребовалось начинать какое-то собственное расследование по поводу несчастья с актрисой его театра? Ведь ее диагноз был совершенно ясен, и средства для похудения ровным счетом не имели к этой болезни никакого отношения? Зачем послал приятеля следить за курьером, доставившим покупательнице это средство? Зачем женщину при этом использовал? Значит, имел определенный умысел? Какой? Такие вот вопросы горохом посыпались на его, еще не отошедшую ото сна, голову.

Адвокат попросил режиссера подробнее описать, как проходил допрос. Тот помялся и вынужден был сознаться, что происходило это не у него дома, а неизвестно, в каком месте.

Дело в том, что бандиты легко проникли в его квартиру, вскрыв замки. Затем, угрожая ему оружием, они заставили его выйти на улицу и сесть в темную машину. Из-за паники, охватившей его, он не сумел ничего запомнить. А потом ему надели на голову темный полотняный мешок, через который было трудно дышать, и повезли. Ехали долго, не меньше часа, по его прикидкам. А вышли из машины в подземном гараже, после чего по неосвещенной лестнице они прошли в большую комнату. Там он, наконец, и разглядел тех, кто стал его допрашивать.