— Ну, до чего договорились? — со смехом спросил Турецкий, глядя вслед жене, и заговорил уже в трубку: — Учти, что я в полной мере разделяю ее опасения. Это если действовать в одиночку. Но ты же не оставишь друга?

— Чего ты от меня-то хочешь?

— Ничего. Просто, не исключаю, что тебе может позвонить твой старый товарищ Ивар Янович, которого я только что упоминал. Вот и все. А у тебя, если мне не изменяет память, которая мне никогда не изменяет, в Калиниграде правит в губернаторах, кажется, бывший депутат Госдумы, и ты его отлично знаешь. Это я тебе просто напоминаю, не больше. И никаких просьб с моей стороны.

— Негодяй ты, Саня, — печально ответил Меркулов. — Хорошо, если Ивар позвонит, может быть, что-нибудь придумаем. Но ты не раскатывай губы, у тебя семья, о которой ты очень мало думаешь. И мне очень не нравится и заботит, что Ирина говорит о тебе таким тоном. Вероятно, ты уже в печенке сидишь у нее. Думай об этом, она давно заслужила, чтоб ты хотя бы не забывал о ней. Да ну тебя! Пока.

— Ага, не мешай работать! Понял, Костя, учту все, без исключения, твои пожелания. — Он отключил трубку, положил ее на стол и сказал Инге: — Нормально… А куда они все денутся?.. Ну что ж, можно позвонить Лазарю и сказать, что Костя, в принципе, готов к переговорам… Ты пойми меня, нельзя бросать подобные расследования на полдороге, ведь эти негодяи сразу почувствуют свою безнаказанность и продолжат травить ни в чем не повинных, красивых женщин. А кто о них должен думать и заботиться, как не мужчины, верно говорю?

Инга только покачала головой и даже слегка закатила глаза с таким выражением, будто он восхитил ее своими словами.

«Перебарщиваешь все-таки, Турецкий», — сказал он себе и снова взял телефонную трубку.

— Лазарь, привет, давно не виделись. Твой Пурвиекс может, если у него появится острое желание, позвонить Косте. Свою долю «непонимания», — он засмеялся, — я уже слопал. Так что не теряйте времени, ребятки, пока барин в добром настроении.

— Так это — твоя инициатива? — спросила Ирина, входя в комнату.

— Нет, ну, что ты… — он сдержал смущение. — Мы уже говорили сегодня в прокуратуре на эту тему. И я почувствовал, что эти ребята будут просить меня о помощи. Так зачем же воспринимать их просьбу как нежелательную нагрузку, когда можно заранее кое-что предусмотреть? Не захотят, посчитают дело, ну и бог с ними, мне же легче. — Он подумал, что мог бы придумать в качестве объяснения любую причину, главное, чтобы она не внушала ни одной из этих женщин даже и тени подозрения, будто его, отчасти вынужденный, побег, в первую очередь, для их же пользы. — Но, видишь ли, Ирка, я только что говорил Инге о том, что такие вещи оставлять без последствий было бы нечестно… даже перед самим собой. У тебя разве другое мнение? Ни за что не поверю!

— Ну и не верь… — вздохнула Ирина.

Зазвонил телефон. Турецкий взял трубку, послушал и с неподдельной радостью воскликнул:

— Ай, молодцы! Конечно, подъеду! Какой разговор!.. Высылай машину, — он посмотрел на обеих женщин, показал два больших пальца и встал из-за стола. — Ну вот, и покатилась лавина… Думаю, к ужину поспею, спасибо за обед, девушки, отдыхайте пока и ничего не берите в голову…

Ионас Цирулис, как говорится, на всю оставшуюся жизнь запомнил этого ирода, бешеного пса, Игната Скулме, Хозяина на зоне, где отбывал он свой срок, «пятерик», полученный им еще по статье 145 УК РСФСР «Грабеж, совершенный по предварительному сговору группой лиц… с проникновением в помещение…» в соседней с Латвией, Псковской области.