Вот полоска стала дрожать, туманиться: горячий воздух струился над землей… Вот она развернулась в маленький островок с обрывистыми скалистыми берегами… Уже можно было различить утесы, заливы, трещины, неровности почвы…

Вот, наконец, мелькнули белые стены домиков, красные черепичные крыши. Показались деревья, сады…

– Таня! Таня! Проснись! Земля!

Степан тормошил Таню и старался вывести ее из состояния небытия. Таня открыла глаза, попыталась сесть, но голова закружилась, и она вновь опустилась на дно шлюпки…

Между тем на берегу появились люди. Они жестикулировали и подавали какие-то сигналы. Потом кто-то поднял на высоком древке белый флаг и пошел с ним вдоль берега, приглашая шлюпку следовать за ним. Стало ясно: берег с этой стороны скалистый и обрывистый, пристать негде; гавань, очевидно, где-то в другом месте.

Шлюпка медленно обогнула вдавшийся в море каменный мыс и затем пошла вдоль берега, который быстро понижался. Показался пляж, за ним – узкий вход в небольшую внутреннюю бухту. Со всех сторон к бухте бежали люди.

Развернувшись, шлюпка скользнула в бухту. Здесь стояли две моторки, было много рыбачьих лодок и шаланд. На якоре слегка покачивались две парусные шхуны.

Толпа на берегу следила за эволюциями шлюпки затаив дыхание. Когда нос ее, наконец, врезался в песок, поднялся страшный крик, все бросились вперед.

– Дошли! – тихо выдохнул Степан.

Он неуверенно перешагнул через борт и тут же упал, потеряв сознание.

Глава шестнадцатая

ОСТРОВ ДЕВЫ

Открыв глаза, Степан увидел над головой что-то белое, спокойное. Он лежал на чем-то мягком, странно устойчивом. Ни привычного плеска волны, ни зыбкого покачивания… Тишина…

Степан напряг память, но ничего не мог припомнить. Он пытался пристальнее вглядеться в белое над головой, но оно расплывалось и таяло. Не хотелось ни смотреть, ни думать, ни двигаться. Так бы лежать, лежать, не задаваясь вопросом: жизнь это или смерть?.. И снова закрылись глаза, погасло сознание…

Когда Степан опять полуоткрыл веки, то почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Он сделал усилие, повел глазами в сторону и увидел пожилую женщину в темном платье с красным крестом на накрахмаленной белой косынке.

– Наконец-то вы пришли в себя, сэр! – удовлетворенно сказала женщина по-английски.

Петров непонимающе поглядел на нее, но ничего не ответил. В его больном мозгу шла смутная, тяжелая работа, и английские слова пока еще не доходили до сознания.

– Вы долго были в бессознательном состоянии, сэр, – продолжала женщина. – Бог мой, когда подумаешь, чего вы натерпелись! Но теперь, слава богу, скоро все будет в порядке…

Женщина была словоохотлива.

– Меня зовут сестра Тилли, сэр, – представилась она. – Я работаю в этой больнице. Вы, должно быть, голодны? Сейчас я принесу вам поесть, но только очень немного… Чуть-чуть… После такого поста нужно быть очень осторожным, сэр!

Она тихонько, неслышными шагами выскользнула из палаты и минуту спустя вернулась с маленькой чашечкой бульона.

– Вот выпейте это, сэр, – сказала она, точно обращаясь к маленькому ребенку. – И пока хватит… Больше – ни-ни!

Сестра Тилли забавно погрозила пальчиком и слегка приподняла голову больного. Когда бульон был выпит, она нравоучительно сказала:

– Теперь лежите спокойно и, пожалуйста, не волнуйтесь, сэр.

– Где моя жена? – спросил Степан, с трудом вспоминая английские слова.

– Она в женской палате, сэр, – быстро ответила сестра Тилли. – Она уже пришла в себя…

– Могу я ее видеть?

– Пока еще рано, сэр.