Таня, стоя на корме, отвечала девушке, которая стала ей так дорога. Когда Майя, наконец, исчезла из глаз за выступом утеса, Тане показалось, будто кусочек ее сердца остался на этом крох0тном скалистом островке, затерянном в беспредельности океана.

Глава двадцатая

О ЧЕМ ДУМАЛИ РАЗНЫЕ ЛЮДИ НА «МАЛЬТЕ»

«Мальта» шла мерным двенадцатиузловым ходом на восток, к берегам Африки, и на борту ее плыли разные люди, с разными мыслями и стремлениями.

Капитан «Мальты» Боб Джемисон, старый английский моряк с простой, честной душой, больше всего думал о том, как бы ему избежать немецких подводных лодок и благополучно довести свое судно до Ливерпуля. У берегов Африки «Мальта» должна была включиться в английский караван судов, идущий под конвоем крейсеров и эсминцев из Южной Африки в Великобританию. Но до места встречи было еще далеко, и кто знает, что может случиться с одиноким судном в пути? Чтобы ускорить день встречи с караваном, Джемисон увеличил команду «Мальты» за счет моряков «Дианы»: Максвелл, Шафер, Мако, Бамбо и некоторые другие были приставлены к делу, каждый в соответствии с его прежней службой.

«Мальта» торопилась. Джемисон не жалел угля. Он отдал приказание держать пар в котлах на самом высоком уровне.

Трудно было разместить на пароходе людей, взятых с острова Девы. «Мальта» не была приспособлена для перевозки пассажиров, а тут пришлось принять на борт около сорока человек, среди которых были лица важные и избалованные комфортом. В конце концов все уладилось. Джемисон обратился к пассажирам с речью, в которой просил их не забывать, что сейчас идет война и что «Мальта» не является роскошным «лайнером» для богатых туристов. Его по-морски грубоватая речь возымела свое действие. Драйден и другие важные лица разместились в каютах капитана и офицеров судна на положении временных сожителей; Петровым и Таволато были предоставлены маленькие каютки, из которых на время пути выселили радиста и младшего механика. Потапов поселился с Максвеллом в его каюте. Негров и индийцев сначала поместили в тесных кубриках, но потом капитан распорядился сделать для них из ящиков и досок импровизированное помещение, где им было свободнее и удобнее. Ибо, несмотря на свой традиционный консерватизм, Джемисон, как человек практический, прекрасно понимал, что если моряк будет жить плохо, то он и работать будет плохо.

Особый интерес Джемисона вызывали, конечно, советские люди. С первого взгляда русские понравились ему, особенно Петров, который к тому же оказался моряком. Джемисон уже слышал рассказы об этих трех русских от пассажиров «Дианы». Слышал и плохое и хорошее. Особенно злобно о них говорил капитан Смит. Однако Боб Джемисон был достаточно искушенным человеком и опытным моряком, чтобы понять, что произошло при торпедировании «Дианы» и почему одни Петрова хвалят, а другие осуждают.

В душе капитан Джемисон считал, что капитан Смит поступил бесчестно, а этот русский, наоборот, обнаружил качества настоящего моряка. По разным соображениям тактического свойства Джемисон не считал удобным открыто высказывать свое мнение, однако в отношении капитана к Смиту стало проскальзывать что-то неприязненное, а о Петрове он иногда думал словами известной английской песни: «Он чертовски славный парень!»

Думал и лондонский банкир сэр Вильям Драйден. Он вспоминал все, что ему пришлось пережить, начиная с памятного обеда у Бингхэма в Кейптауне, и подводил итоги.

– Да, – говорил он Ванболену, сидя на скамейке около пароходной трубы, – большевики – опасные люди… Помните наш разговор на эту тему в больнице? Сознаюсь, я недооценивал раньше опасности большевизма, но зато теперь!.