Орлов продолжал свой рассказ:

– У площади Банка сходятся семь больших наземных артерий столицы. Через эту крохотную площадь проходит три тысячи машин в час! Сверх того, сотни поездов метро непрерывно подвозят сюда десятки тысяч людей.

Орлов взглянул на побледневшие лица своих спутников и понял, что они устали от впечатлений.

– На сегодня хватит! – решительно сказал он. – Изучение Лондона – довольно утомительное дело… Завтра продолжим. Я только позволю себе сегодня вечером занять вас еще на час… Вы сами увидите, что это необходимо.

В 11 часов вечера Орлов снова появился в отеле и, ничего не объясняя, скомандовал:

– Пошли!

На этот раз поехали в метро. Поезд быстро нес их по бесконечным туннелям. Пробегали станции, бесчисленные огни реклам. Наконец на стене туннеля сверкнула металлическая дощечка с надписью «Банк». Здесь советские путешественники вышли и поднялись на поверхность. Они оказались на той самой маленькой площади, на которой стояли сегодня днем. Но что с ней сталось? Куда унеслась та буря неистового движения, которая оглушила их всего лишь несколько часов назад?

Сейчас здесь была безлюдная пустыня: молчаливые здания с черными окнами, пустые улицы без автомобилей и прохожих, мертвые банки, биржа, акционерные общества, конторы. В ярком свете уличных фонарей сиротливо темнела одинокая фигура полисмена, и маленький песик, вытягивая мордочку и нюхая воздух, спокойно переходил одну из самых главных артерий лондонского движения. Картина была фантастической: точно советские путешественники оказались в стенах внезапно вымершего города.

Орлов выразительно взглянул на своих спутников и вполголоса пояснил:

– Этому не приходится удивляться, все очень просто: днем население Сити составляет полмиллиона, ночью – десять тысяч. Здесь постоянно живут только сторожа…

На следующее утро Орлов повел своих «робинзонов» в лондонский Ист-Энд, который начинается сразу же за Сити.

Можно подумать, что сама судьба устроила здесь выставку иллюстраций к известным положениям Маркса. Капитализм везде влачит за собой страшную свою тень – эксплуатацию человека человеком, нищету народных масс. Ист-Энд – это зловещая тень Сити, жестокое царство эксплуатации и бедности. Здесь находится район исполинских лондонских доков, где живут сотни тысяч грузчиков и портовых рабочих. Здесь имеется особый квартал Уайтчепель, где ютится еврейская беднота, бежавшая в свое время от черносотенных погромов из царской России. Бесконечно тянутся склады, элеваторы, гаражи и другие предприятия, связанные с доками. Теснятся бесчисленные кабачки, притоны, таверны, пивные, подозрительные гостиницы, в которых проводят время разноплеменные моряки с судов всех наций.

Лицо Ист-Энда – это изможденное лицо с лихорадочными глазами нужды, изборожденное глубокими морщинами лишений.

Огромный лабиринт узких, грязных улочек… Маленькие, подслеповатые домишки – не те удобные коттеджи, в которых живут представители средних классов, мелкой буржуазии и рабочей аристократии, а просто лачуги, темные конуры, до отказа набитые жильцами. Спертый, нечистый воздух в комнатах и коридорах, вонь и грязь в крошечных закопченных двориках. Толпы бледных, золотушных детей, играющих на перекрестках. Пестрые толкучие рынки, где можно купить и продать все, что угодно. Мрачные кабаки, откуда вечно несется гул пьяных голосов. Кулачные бои на специальных рингах, где не существует никаких правил. Публичные дома, курильни опиума, официально запрещенные, но фактически существующие.