Стирлинг происходил из богатой промышленной семьи Средней Англии. Его социальное положение, его воспитание, привычки, взгляды, знакомства – все предрасполагало к консерватизму и, следовательно, вызывал чувство неприязни к Советской стране. Но были и иные, особые причины, которые доводили эту неприязнь до точки кипения. Отец Стирлинга в царские времена вложил большой капитал в южнорусскую металлургию и потерял его в результате Октябрьской революции. Дядя полковника Стирлинга в 1918 году воевал против большевиков в Архангельске и вернулся оттуда с перебитой рукой и горькими воспоминаниями. После этого в доме Стирлинга слово «Россия» стало пугалом.

Стирлинг с молодых лет впитал эти чувства и настроения. А когда он подрос и сделался преуспевающим дельцом, появились новые основания для обострения его вражды к Советскому государству. Это были годы, когда мир стоял под знаком массовой борьбы пролетариата, восстаний колониальных народов, всеобщего беспокойства и тревоги буржуазии за свое будущее… «Мир испортился, – говорил себе полковник Стирлинг, – в него внесен беспорядок. Всегда были богатые и бедные. Всегда богатые правили, а бедные на них работали. Всегда богатые ели на золоте, а бедные довольствовались глиняным черепком. И все чувствовали себя счастливыми. А теперь? Все перевернулось и перепуталось. Богатых объявляют ворами, рабочие хотят управлять государством, а кухарки желают кушать на золотых блюдах. Жизнь стала просто невозможной! Кто виноват в этом беспорядке? „Проклятая страна“! Откуда идет смута? Из „проклятой страны“! Где вырабатывается яд, который отравляет умы и души масс? В „проклятой стране“!»

И ненависть Стирлинга к Советскому Союзу становилась все более неудержимой. Он сделался фанатическим «советоедом» и поддерживал любое действие, любое движение, любую кампанию, направленную против большевиков.

В 1927 году Стирлинг рукоплескал налету на «Аркос» и разрыву дипломатических отношений с СССР; в 1930 году он участвовал в проповеди «крестового похода» против «восточного коммунизма»; в 1933 году, в связи с делом «Метро-Виккерс», он требовал запрещения ввоза советских товаров в Англию. Стирлинг полностью одобрял политику Невиля Чемберлена в отношении Советского Союза и считал глубокой ошибкой союз Англии с СССР в борьбе против гитлеровской Германии. «Надо было договориться с немцами против русских», – заявлял он даже в 1942 году.

Легко понять, как встретил полковник Стирлинг известие о прибытии Петрова и Потапова в Иерусалим. Когда капитан с квадратным лицом сообщил ему на балу в отеле «Царь Давид» о визите Петрова, полковник Стирлинг остолбенел и, отступив на шаг, воскликнул:

– Что? Он хочет, чтобы мы дали ему легковую машину до Каира? Ну, нет!.. Он не знает полковника Стирлинга!

И тут же Стирлинг приказал капитану отправить Петрова через две недели с колонной хозяйственных грузовиков. А когда капитан высказал опасение, что такой способ транспортировки союзного дипломата может вызвать протест со стороны советского правительства, полковник Стирлинг расхохотался:

– Сейчас? Когда Сталинград не сегодня-завтра падет?.. Нет-нет, капитан! Вы, я вижу, плохо разбираетесь в политической ситуации.

И, так как Стирлинг был уверен, что, услышав ответ капитана, Петров захочет увидеть его, он умышленно уехал на следующий день из Иерусалима.

Петров вернулся из штаба злой и раздраженный. Мысленно он обзывал «квадратного капитана» последними словами, но внешне старался быть спокойным. Вот они, трудности, о которых его предупреждали Страхов и Косовский в Тегеране! Надо уметь их преодолевать. А для этого необходимо, прежде всего, сохранять выдержку, проявлять твердость и настойчивость…

За ленчем Петров познакомился со своим соседом – французским историком и археологом, который из-за войны застрял в Иерусалиме.