Между тем Серафим продолжал:

— Далее ты подумал о том, что если я верну остальные украденные вещи и помогу задержать своих подельников, то мне можно помечтать о снижении срока… И наконец, ещё ты думаешь о том, чтобы поскорее разделаться со мной и отправиться водку пить да кого-то там трахать! Я прав? — обвиняющим тоном произнёс он и чуть привстал со стула.

В глазах адвоката нарисовался самый настоящий испуг.

— Да не бойся ты, стряпчий, — брезгливо заметил Серафим. — Я не собираюсь об тебя руки марать. Так что бери свою толстую задницу в руки, дуй отсюда, а тем, кто тебя послал, передай дословно мои слова: счётчик включён и часы тикают.

— Но я как-то не понимаю… — залепетал тот, чуть осмелев, что никто не собирается на него нападать, — …кому передать?

— Запомнил мои слова? — перебил Серафим.

— Запомнил! — тут же согласно кивнул адвокат, но в голосе вновь послышался испуг, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота, сделав паузу, он повторил, перейдя на «вы», — Вы сказали: «Счётчик включён и часы тикают».

— Молодца, — ехидно похвалил Серафим, — А теперь зови вертухая!

Адвокат тут же облегчённо вздохнул и уже хотел нажать на тревожную кнопку вызова, как виновато улыбнулся и напомнил:

— Вы обещали мне сказать, в чём ваша выгода?

— А в том, что я перестану видеть твою мерзкую рожу перед собой! — грубо бросил Серафим.

Адвокат тут же попытался нажать трясущимся пальцем на кнопку и никак не мог попасть, а когда всё-таки нащупал и нажал, почти мгновенно дверь резко распахнулась и на пороге оказался прапорщик, который привёл сюда Понайотова. Судя по его бешеному и обеспокоенному взгляду, он уже был готов к самым решительным действиям. Но увидев спокойно сидящего на стуле Понайотова, мирно улыбнулся:

— Слушаю вас, товарищ защитник!

— Можете отвести подследственного Понайотова в камеру, — адвокат изо всех сил постарался не показать вида, что ему только что пришлось пережить.

— Понайотов, руки за спину, выходи! — приказал конвойный.

Как только дверь за ними закрылась, адвокат перевёл дух и с тревогой пробормотал себе под нос:

— Не понимаю, как он смог так точно угадать мои мысли. Нет, больше я ни за что не рискну встречаться с этим парнем: как посмотрит своим взглядом, так мороз по всей коже… Так что вы, господин Будалов, ищите других способов, чтобы раскрутить этого парня по полной!.. А ваш «сюрприз» с повесившейся невестой не сработал…

Кривошеий быстро сложил в папку листки дела, собственные наброски возможных вопросов и поспешил к выходу…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

К ещё большему несчастью для Серафима, в тот год была очередная компания по защите имущества советских граждан, и судья вынес довольно суровый для него приговор: шесть лет усиленного режима!

А далее произошло и вообще нечто непонятное.

После вынесения приговора Серафим с помощью адвоката написал кассационную жалобу и стал ждать ответа, но, не получив его, был отправлен на одну из местных сибирских зон. После отсидки нескольких недель, Серафима вдруг вызывают в кабинет начальника колонии. В его кабинете, кроме хозяина кабинета, находился мужчина в штатском, представившийся прокурором по надзору.

— Понайотов? — спросил он.

— Серафим Кузьмич, сто сорок пятая статья, часть вторая, шесть лет усиленного режима! — привычно ответил Серафим.

— Пришёл ответ на вашу кассационную жалобу… — торжественно провозгласил мужчина и сделал эффектную паузу.