– Что мне делать, если я не справлюсь до Рождества?

Он говорил с ней. Она напрягалась, пытаясь разобрать слова и дать внятный ответ. Сквозь его тонкий голос до ее слуха донесся голос Дина Рива – более сильный, почти насмешливый. Когда она познакомилась с Дином, то увидела Алана; а теперь, беседуя с Аланом, она видела Дина. Наконец он собрался уходить: встал и принялся неуклюже кутаться в шерстяное пальто, тщательно застегивая непослушные пуговицы. Поблагодарил ее. Заметил, что не знает, как бы справлялся с ситуацией без нее. Она сдержанно пожала ему руку. Он ушел, а Фрида откинулась на спинку кресла и сидела так, прижав кончики пальцев к вискам.

На другой стороне улицы снова открылась дверь, и оттуда вышел человек. Из дома вышел он сам! Человек немного постоял, оглядываясь, так что лицо было прекрасно видно. Никакой ошибки. Дин замер, боясь пошевелиться, и стоял так до тех пор, пока незнакомец практически не исчез из его поля зрения. Его лицо расплылось в улыбке, и он протянул руку к человеку, который был им, словно так мог притянуть его к себе.

Ну-ну-ну… Мама, ах ты хитрая старая лиса!

Она направилась прямо к дому Рубена. Она не сомневалась, что он там. Они с Джозефом, похоже, втянулись в своеобразный ритуал: целый день пили пиво и водку и смотрели викторины по телевизору. Рубен выкрикивал ответы, и если угадывал, то Джозеф высказывал ему свое восхищение и поздравлял, опрокидывая рюмку.

Как ни странно, Рубен был один и готовил омлет, а следов присутствия Джозефа нигде не было видно, хотя его древний белый фургон стоял снаружи, передним колесом на тротуаре.

– Он наверху, – сообщил Рубен.

– Он там один?

Рубен нахально улыбнулся, словно подталкивая Фриду высказать свое неодобрение. Она же просто молча посмотрела на фотографию жены и сыновей Джозефа, все еще прижатую магнитом к дверце холодильника. Статичные позы, старомодная одежда, темные глаза – они принадлежали другому миру.

– Я хотела поговорить с вами. Мне нужен ваш совет.

– Странно, что он понадобился вам именно сейчас, когда я не в самом лучшем состоянии, чтобы дать его.

– У меня кое-что случилось.

Рубен ел омлет прямо со сковороды, а Фрида говорила. Время от времени он вытряхивал на омлет немного соуса табаско или брал стакан с водой и делал глоток. Однако примерно на середине рассказа Рубен перестал есть, положил вилку и спокойно отодвинул сковороду. Он слушал ее в абсолютной тишине, хотя, когда Фрида ненадолго замолкала, ей казалось, что она слышит, как наверху скрипит кровать.

– Вот, – закончив, сказала она.