Он пожал плечами.

– Я наверху, – пояснил он. – Я не вижу, как она приходит или уходит.

Фрида заглянула в холл, пытаясь посмотреть, не лежит ли там кучка корреспонденции. Но ничего не увидела.

– Наверное, вам это покажется странным, – продолжала она. – Я работаю с полицией, речь идет об убийстве. Меня немного беспокоит душевное состояние Джанет. У вас есть ключ от ее квартиры?

– А у вас есть документы?

– Нет. То есть не полицейского. Я психотерапевт. Я работаю с полицией. – Парню явно не хотелось что-то предпринимать. – Я всего лишь зайду на минутку. Просто удостовериться, все ли в порядке. Вы можете войти со мной.

– Сейчас принесу, – наконец решился он. – Минуту.

И побежал вверх по лестнице.

Фрида спросила себя, что она делает. Опять ведет себя как нечестный врач. Парень быстро вернулся.

– Я не уверен.

Он отпер дверь и отступил в сторону, окликая Джанет по имени.

Фрида переступила порог, и в нос ей немедленно ударил запах. Одновременно отвратительный и сладкий. Она опознала в нем запах экскрементов.

– Оставайтесь здесь, – велела она студенту и направилась в гостиную, дрожа от дурного предчувствия, что там обнаружит.

Она чуть не врезалась в тело Джанет Феррис, точнее – в ее ноги. Фрида подняла голову. С потолочного бруса свисал удлинитель. Другой его конец был обвязан вокруг шеи Джанет Феррис. Ее тело висело неподвижно, грузное и безвольное, словно мешок, заполненный песком. Вдоль одной ноги шла коричневая полоса, спускающаяся на туфлю и капающая на ковер. Фрида услышала какой-то звук у себя за спиной, похожий на рвотный позыв. Она оглянулась и увидела бледное, искаженное ужасом лицо.

– Я велела вам оставаться на месте, – достаточно спокойно заметила она.

Студент попятился. Фрида сунула руку в сумку и принялась шарить в ней, пытаясь найти телефон. Она была абсолютно спокойна, но почему-то не сразу смогла набрать номер: пальцы отказывались ее слушаться. Они внезапно оказались слишком толстыми и неуклюжими.

Рубен тоже ни разу не видел Фриду в подобном состоянии, хотя и был ее руководителем и другом в течение многих лет и знал о ней такое, чего, наверное, не знала больше ни одна живая душа. Она не плакала – даже Рубен никогда не видел ее слез, хотя однажды, во время фильма, глаза у нее подозрительно блестели, – но явно страдала.

– Расскажите нам, Фрида! – взмолился он.

Был ранний вечер, и приблизительно через час он должен был отправиться на свидание с женщиной, с которой познакомился в местном спортзале. Он не помнил, как ее зовут, Мэри или Мария, и переживал, что не узнает ее, когда на ней не будет спортивного костюма, волосы не будут затянуты в «хвост» на макушке, щеки не разрумянятся от физических нагрузок, а на красивой спине не будет дорожки от пота.

– Да. Рассказать нам все, с начала и до конца, – попросил Джозеф.

Он налил всем еще по чашке чая, а потом плеснул себе в рюмку водки из бутылки, которую сунул в сумку, как только раздался звонок от Фриды.