– Почему вы обратились ко мне с такой просьбой? – напрямик спросила Фрида. – Что вы пытаетесь заставить меня сказать?

– Я бы хотел, чтобы вы поговорили с Роуз Тил. Возможно, вы сумеете достучаться до нее, что нам не удалось.

– Но какова ваша цель?

Она снова взяла папку.

– Это раздражает, правда? – внезапно сказал Карлссон. – Когда я прочитал протокол, то представил себе, что могу сесть в машину времени и попасть туда хотя бы на минуту, хотя бы на пять секунд, и тогда я бы узнал, что там произошло на самом деле. – Он кисло улыбнулся. – От взрослого человека, да еще полицейского, таких слов не ждешь, верно?

Фрида снова просмотрела протокол. Она чувствовала, что ее просят отправиться в путешествие, и как только она ответит согласием, она уже не сможет вернуться. Есть ли во всем этом смысл? Сможет ли она внести хоть какой-то вклад в расследование? Что ж, возможно. А если она может его внести, то обязана это сделать. И Фрида согласилась:

– Ладно.

– Правда? – переспросил Карлссон. – Прекрасно!

– Но мне понадобятся, – сразу же предупредила его Фрида, – художники-полицейские, которые рисуют портреты подозреваемых. У вас есть такие?

Карлссон улыбнулся и покачал головой.

– Нет, – ответил он. – У нас есть кое-что получше.

– Старая идея фоторобота основывалась на примитивном представлении о том, что мы воспринимаем лицо как совокупность деталей: синие глаза, крупный нос, густые брови, острый подбородок, – и когда мы соединяем их, то получаем лицо, которое узнаем. Но на самом деле мы видим лица совершенно иначе, и именно поэтому фотороботы выглядят нелепо.

– Я бы их нелепыми не назвал, – возразил Карлссон.

– Они нелепы! И практически бесполезны. Как вам известно, – тут он обратился исключительно к Фриде, – латеральная затылочно-височная извилина непосредственно связана с распознаванием лиц, и если она повреждена, то пациент полностью теряет способность узнавать лица, даже близких родственников. Мы использовали эту идею, когда создавали программу, основанную на целостном распознавании лиц.

– Великолепно.

Фрида наклонилась к монитору.

Гаррет продолжал разглагольствовать о самосовершенствующихся сложных системах и генетических алгоритмах, пока Карлссон не кашлянул и не напомнил им, что Розалинда Тил ждет их за дверью.

– Вы не возражаете, если мы останемся здесь? – уточнил он.

– Оставайтесь, – разрешила Фрида. – Но, пожалуйста, не вмешивайтесь.

Фрида заранее изучила материалы и видела фотографии, но все равно была потрясена внешностью Роуз Тил. Она производила впечатление человека, пережившего травмирующий эпизод только вчера, а не больше двадцати лет назад. Неужели эта женщина не получила психологической помощи? Неужели никто о ней не позаботился? Роуз окинула взглядом помещение, посмотрела на Гаррета, стучавшего по клавиатуре и не обращавшего на девушку никакого внимания; на Карлссона, опиравшегося спиной о стену и стоявшего, скрестив на груди руки. Когда Фрида вышла вперед и представилась, Роуз не задала ни одного вопроса, молча позволила провести себя через комнату и усадить на стул.