– И что?

– Да ничего, – замялся Артур. Видимо, в глазах Паши отразилось что-то эдакое. – Да я ж ничего не утверждаю, братан. Успокойся.

Они вытащили груз, Паша врубил камеру и снял свое улыбающееся лицо с веснушками и голубыми глазами, непокорный русый вихор на макушке. Сказал что-то экспромтом, а потом дрожащий объектив поймал черный прищуренный глаз расселины, который источал холод. Возможно, это только казалось, однако по спине пробежали уже не мурашки, а прямо южноамериканские Dinoponera gigantea – муравьи, которые больше трех сантиметров бывают. Пашка недавно смотрел «Дискавери» – сперва вроде скукота, а потом втягиваешься и думаешь: фига се!

– Вы можете наблюдать, как веревка уходит все глубже и глубже… Мы пробовали кидать вниз камни, и они просто исчезают без звука. Веревка у нас на сто метров, и мы размотали уже на треть где-то, да?.. Ну, примерно так. И пока что дна не достигли…

Артур показал два пальца, что на их языке жестов означало «выруби камеру».

– Что такое? Только не говори, что тянут снизу, – усмехнулся Паша. Его почему-то охватило дурное предчувствие, хотя казалось бы – месяц еще до начала учебы, отличная находка для блога, чего тревожиться? Даже не беда, что море он и этим летом не увидит. Денег у мамы совсем нет. Да ведь он и сам уже не маленький, все понимает. Это все фигня…

Тут Паша вспомнил, как жутко лаял и выл Джек в эту дыру.

А еще Паша отчетливо ощущал теперь холодное покалывание и жжение в волосах. Как-то раз в детстве он вылил себе на голову раствор перечной мяты, который мама приготовила на маску для волос. И вот тогда череп сковало льдом, так же как сейчас.

– Да нет. Нос замерз и руки, приколи… – Артур потянулся и схватил Пашу за предплечье. Тот поморщился и отпрянул, чуть не выронив камеру. – И грузик будто наткнулся на что-то. Сейчас пойду на другую сторону, ок? Ракурс все равно сменить надо.

– Давай, бро.

Артур подхватил изрядно похудевший моток веревки и пошагал вдоль расселины. Паша нахмурился. Когда он приходил сюда с Джеком, дыра казалась не такой уж большой. Сейчас же она как будто слегка расширилась… да нет же, точно – попробуй ее теперь перепрыгни.

Вообще, первым делом надо было замерить длину и ширину – вот же идиоты, подумал Паша.

Еще он вдруг подумал, что нужно было вызвать сюда кого-то из взрослых. Но нет, это потом…

А вообще странно. Неужели никто из жителей больше не натыкался на эту хреновину?

Быть может, он просто придает этому большое значение. Подумаешь – дыра. Мало их, что ли? Всем плевать.

Лишь бы их подписчикам было не похрену… Видосики с пранками не выстреливали и не набирали просмотров. Артур сказал, что все это потому, что они слишком мягко все обустраивают. Решили делать пожестче, но после пары приводов в отделение за хулиганство родители поставили пацанам ультиматум: никаких пранков. Иначе не видать им компьютеров, камер и любых других гаджетов.

Артур дергал веревку и хмурился. Паша навел объектив на друга, палец скользнул по кнопке с треугольничком – запись пошла.

В реальности же Артур с перекошенным лицом изо всех сил цеплялся за веревку. Та стремительно разматывалась, клубы пыли поднялись выше Артуровых щиколоток. Он вскрикнул и бросил веревку: ладони обожгло.

– Что такое… – бормотнул Паша, думая, что это очередной прикол от товарища, но Артур вскрикнул, упираясь ногами, опять пробуя схватить веревку.

– Ее кто-то тянет!

– Гонишь?

Веревка продолжала разматываться, моток стремительно худел. Артур принялся теребить узел, пытаясь развязать, а Паша побежал к другу, не выключая камеры.