У Грыма остаётся сто двадцать пунктов, когда мана заканчивается. Просто в очередной раз я вытягиваю руку, а из неё не вылетает ничего. Мне не хватило совсем чуть-чуть.

Чувствую на своём плече руку. Это Хикка, она что-то говорит. Меньше всего мне сейчас нужны утешения. В горячке боя я не понимаю её слов. «Обмен», – говорит Хикка. Обмен.

Мне в инвентарь падают две бутылочки маны. Малые, но мне достаточно. Мне достаточно даже одной. Восемьдесят пунктов маны – и я вбиваю два шара огня в прыщавую рожу Грыма. Один за другим, с разрывом в пять секунд. Прямо в упор – чтобы не промахнуться. Раз… два… три… четыре… На цифре «пять» Грым сдох.

Босс растёкся жирной кляксой, и Григор торопливо протянул руку. Лут прежде всего, и как всегда – на нужды группы. Я обернулась к Хикке.

– Сколько я тебе должна?

– За что?

– За ману.

– Нисколько. – Хикка замотала головой, зажмурив глаза для убедительности. – Это я тебе должна.

Понятно, что она говорит не про шмотки или опыт. Её проняло. Большинство людей ведёт себя так и в реальной жизни. Они не верят в плохие вещи. Не верят, даже когда те происходят с ними прямо сейчас. Может быть, всё вокруг – просто антураж для очередного игрового аттракциона. Но я не собираюсь проверять это на себе.

– Надо обыскать здесь всё. Тут должны быть тайники, – деловито командует Серёжа.

Интересно, как он собирается это делать. Единственный из группы, у кого была хоть какая-то наблюдательность – это КолоБрод. Ну и теперь ещё я, но я не хочу это афишировать. Не собираюсь увеличивать Лире её золотой запас. Пока Григор и Хикка суетятся, я разглядываю зал и стоящие в нём приспособления. Хожу среди них, трогаю руками.

Косой крест. На таком распяли кого-то из апостолов. Руки и ноги должны быть разведены в стороны буквой Х. Но к этому кресту жертву не прибивали гвоздями. На коротких цепях висели две пары кандалов – ручные и ножные.

Колодки. Большая дыра для головы, две по бокам – для рук. Высота такая, что стоять можно только прогнувшись и отклячив задницу, в позе раком. Жертва надёжно зафиксирована и доступна спереди и сзади.

Козёл – жуткий прапрадед школьного гимнастического снаряда. На четырёх ножках, с острой гранью по верху. На это ребро человека клали животом или грудью. Руки и ноги крепили к основаниям ножек. Там тоже есть кандалы. Ребро заляпано чёрным и бурым.

Здесь всё заляпано чёрным и бурым. Особенно много потёков на алтаре. Большой глыбе из чёрного камня. Зал похож на логово маньяка из сериалов «Нетфликс».

Это всё декорации, убеждаю я себя. Страшилки для нубиков. Здесь даже кровью истечь нельзя, просто падает здоровье. Но во мне всё твёрже и увереннее поселяется мысль – всё это здесь есть. Не в нубятнике, в большом мире. И даже если монстры на такое не способны, игроки с игроками смогут сделать всё, что угодно.

Я снова вспомнила подземелье Чёрной королевы. Тоненькую белую фигурку, подвешенную на крюке, словно туша на бойне. Её отчаяние и страх, разлитые в воздухе. Как далеко можно зайти в мире, где нет смерти, зато существует боль?

– Мариша! – машет рукой Серёжа. – Пойдём отсюда, наконец.

Прямо за троном Грыма – ещё один проход. Он шире, чем дыры, из которых лезли кобольды, чтобы прийти на помощь боссу. По размеру – как туннели на верхних этажах.

Мы проходим по нему не больше десяти шагов и оказываемся снаружи, на склоне холма. Про себя я благодарю всех неизвестных мне пока богов этого мира, что нам не пришлось лезть обратно через шахты.