Тридцать лет назад, когда у нас много писали о женском вопросе, не раз было упоминаемо, будто в России репутации женщин был нанесен большой вред житийными сказаниями, которым верили наши предки. Там будто женщины постоянно выставляются соблазнительницами, стремившимися удалить мужчин от возвышенных задач жизни и погрузить их в жизнь чувственную и безрассудную. Некоторыми, более горячими, чем основательными друзьями женского вопроса, было выхвачено несколько примеров в этом роде, и те примеры, принятые без критики, до сей поры остаются в непререкаемом значении убедительных фактов. Между тем, на самом деле, это есть ложь, и в этом может убедиться всякий, кто пожелает познакомиться с женскими типами Пролога.

Это здесь и предлагается.

Разбирая Пролог, как повествовательный источник, я нашел в нем ровно сто тем или "прилогов", которые дают более или менее пригодный материал для воспроизведения в повествовательном или пластическом искусстве, а из этих ста историй - в тридцати пяти участвуют женщины.

Год по Прологу начинался с 1 сентября, и первое соблазнительное дело описано под 5-м числом сентября.

1) "По диаволю злохитрству, впаде в блуд некий епископ". Об этом никто не узнал в его пастве, но епископ был человек искренний и сам не мог снести своего греха; он пришел в церковь, снял с себя омофор и, став предо всеми на колени, начал каяться, "глаголя: отселе не могу быть вам епископ".

Словом, он принес публичное покаяние в блудном грехе, после чего его надо было "извергнуть"; но как этот епископ был человек очень добрый и люди его любили, то им стало жаль потерять его, и потому "возопиша вси люди с плачем: грех твой на нас буди".

Епископ отговаривался, но народ настаивал на своем. Тогда растроганный епископ, заливаясь слезами, потребовал себе от людей наказания, а те на это согласились, лишь бы он у них остался. Но вот епископ лег на пол у дверного порога и просил, чтобы каждый мирянин, выходя из церкви, толкнул его презрительно ногой. Люди его послушались и стали его толкать, и когда последний человек, выходя из церкви, наступил на согрешившего архиерея, только тогда епископ встал, поклонился вышедшим через двери людям и остался служить у них епископом, и люди не чувствовали в этом смущения, ибо все были уверены, что грех прощен ради его искренности и смирения. "Зане запну его ногой свою" и та, которая была его соучастницей в грехе.

2) Сентября 15. Одного молодого пустынника страшно мучали любовные мечтания. Он пошел к старцу Пахому и просил у него совета: как ему от этого избавиться. "Он же (то есть старец) рече: не дивися делу сему: аз бо многажды обретахся в сицевых. Се бо видяши мя человека уже стара суща и дряхла, яко уже четыредесять лет сижу в хижине и токмо и пекуся о едином своем спасении, и уже тольми ветх сый, а и до днешнего дне ещё не свободен".

3) Октября 29. Старец Авраамий "сочетался с женой", но потом, когда вник в семейную жизнь, то она ему не понравилась - он нашел, что домом жить очень хлопотно и беспокойно, и вообще это гораздо труднее отшельничества, к которому он уже привык. Тогда Авраамий опять оставил жену и "отшед, затворился в мале хлевине". Теперь ему не о ком было заботиться; но когда Авраамий просидел в затворе девять лет, умер его брат и оставил семилетнюю дочку. Волей-неволей Авраамию пришлось взять племянницу на свое попечение. Авраамий вышел из "хлевины", сделал тут же рядом другую такую же "хлевину" и замуровал туда дитя. Девочка прожила замурованная в затворе на глазах у дяди тринадцать лет и никаких дурных примеров не видала, но когда пошел ей двадцатый год, "она завистию бесовскою впала в падение". Неизвестно, как она, замурованная, чрез оконце "познакомилась с блудницами", выкарабкалась из затвора и ушла с этими своими знакомыми в такую "гостиницу", где собирались в досужное время военные люди.