Все это является следствием двух вещей: крайнего невежества и общих жилищ, в которых смешивались близкие и дальние родственники. Тогдашним людям едва была знакома наша мораль. Их же собственная оставалась, несмотря на все влияния, моралью патриархов самой глубокой старины, когда брак между неродственниками рассматривался как распутство... Каждый вечер они со всем своим скотом собирались под крышей одной обширной виллы. Отсюда - условия жизни, аналогичные тем, что были в подвалах в античные времена, куда запихивали в кучу всех рабов. Некоторые из этих общин существовали в средние века и позже.

Сеньора мало занимало, что происходило в результате. На такое поселение он смотрел как на одну семью, скопище людей, которые встают и ложатся спать вместе, едят от одного каравая и из одного горшка. При этой неразберихе женщина была очень плохо защищена. Она занимала совсем невысокое положение. Если пресвятая дева, идеал женщин, поднималась из века в век, то женщина реальная значила очень мало в простой массе, в этой смеси людей и скота. Неизбежная бедность могла уменьшиться только при разделе поселений, когда, набравшись храбрости, люди решались селиться отдельно, на выселках и, поставив хижину на лесной просеке, обрабатывали где-нибудь вдалеке плодородную землю.

Историки-оптимисты, так много говорившие о точно установленных оброках, хартиях, выкупных вольностях, забывают, как мало было гарантии в точном выполнении всего этого. Полагалось уплатить сеньору вот столько-то, но ведь он мог взять себе и все остальное. По простоте душевной, сие называлось "правом захвата". Работай, работай, добрый человек! А когда ты будешь работать, страшная банда оттуда, сверху, может наскочить на твой дом и взять с собой все, что ей угодно "для нужд сеньора"...

Но, заметят мне, ведь эти великие бедствия должны были очень смягчиться во времена святого короля Людовика ((, запретившего частные войны между вассалами? Полагаю, и довольно основательно, что это было как раз наоборот. В течение ста лет, прошедших со времени запрещения до начала войны с Англией (1240-1340), сеньоры, не имея обычной забавы жечь и грабить земли соседей, были особенно жестоки со своими вассалами и крепостными.

Сеньоры из среды духовенства, монахи и другие, заставляют содрогаться, когда читаешь дневник Эвда Риго. Это омерзительная картина какого-то варварского необузданного разврата. Сеньоры-монахи особенно часто совершают набеги на женские монастыри. Суровый Риго, духовник святого короля, архиепископ Руана, сам производит обследование Нормандии. Каждый вечер он посещает какой-нибудь монастырь. И везде видит монахов, живущих широкой жизнью феодалов, вооруженных, пьяных, драчливых, яростных охотников, топчущих все посевы. Монахини всюду с ними в связи, всюду беременны от них.

Вот какова церковь. Какими же должна быть светские сеньоры? Какова внутренняя жизнь этих черных башен, на которые с таким ужасом взирали снизу? . .

Фон де Беф Вальтера Скотта и сеньоры мелодрам и романов - ничто по сравнению с этой ужасной действительностью. Тамплиер из "Айвенго" также какой-то слабый и слишком искусственный образ. Автор не осмелился подойти вплотную к поганой действительности безбрачия рыцарей храма и к тому, что царило внутри замка. Женщин там бывало мало: ведь они были бесполезными, лишними ртами. Рыцарские романы дают картину совершенно противоположную действительности. Не раз уже замечалось, что литература часто изображает нравы, вовсе не соответствующие действительности (например, приторный театр эклог во вкусе Флориана времен террора).

Внутренность замков, по крайней мере тех, которые ещё можно видеть, говорит больше, чем книги. Воины, пажи, слуги на ночь сбивались в кучу под низкие своды, а днем держались в амбразурах, на узких террасах. Страшно скучая, они изнывают по свободе и живут только во время наездов туда, вниз; выездов не только воинственных, на соседние земли, но и для охоты, для охоты на человека - я хочу сказать, для бесконечных притеснений и оскорблений крепостных семейств.