В Московской Руси казачество не иначе должно было проявиться, как в форме военной, наезднической и даже разбойнической... В казаки шли люди бездомовные, бедные, "меньшие", как говорилось тогда, и вносили с собою неприязнь к людям богатым, знатным и большим. Отсюда-то происходило, что казаки или шайки, называвшие себя казаками, со спокойной совестью нападали на караваны и грабили царских послов и богатых московских гостей. Но казаки, несмотря на все это, были русские люди, связанные верою и народностью с тем обществом, из которого вырывались. Государству всегда оставалась возможность с ними сойтись и если не сразу подчинить, то до известной степени войти с ними в сделку, дать уступки и, по возможности, обратить их силы в свою пользу... Убежавши с прежних мест жительства на новые, казаки могли быть довольны, если в этом новом жительстве им не мешали и оставляли с приобретенными льготами. До остальной Руси им уже было мало дела, по крайней мере до тех пор, пока какие-нибудь новые потрясения не поворачивали их деятельности к прежнему их отечеству.

Николай Костомаров (1817-1865)

историк, писатель.

Показание № 33

Два обстоятельства вредно действовали на гражданское развитие русского человека: отсутствие образования, выпускавшее его ребенком к общественной деятельности, и продолжительная родовая опека, державшая его в положении несовершеннолетнего. Опека необходимая потому, что во-первых, он был действительно несовершеннолетним, а, во-вторых, общество не могло дать ему нравственной опеки. Легко понять, что продолжительная опека делала его, прежде всего, робким перед всякою силою, что, впрочем, нисколько не исключало детского своеволия и самодурства.

Замечено, что особенно дают чувствовать свою силу низшим, слабым, те, которые сами находятся или долго находились под гнетом чужой силы. Дети бывают безжалостны в отношении к пойманной стрекозе, к собаке, кошке; раб безжалостен к подчиненному ему рабу или животному. Естественное влечение упражнять свою силу над слабым господствует, если не сдерживается нравственными сдержками и если виден ежедневный пример несдержанности...

Вредное влияние на народную нравственность оказывали дела насилия, совершавшиеся в обширных размерах: человек привыкал к случаям насилий, грабежа, смертоубийства - привычка пагубная, ибо ужасное становилось для него более не ужасным. При этом относительно своей безопасности он привыкал полагаться или на собственную силу, или на случай, а не на силу общественную, правительственную. Легко понять, как вследствие этого ослаблялось в нем сознание общественной связи, он привыкал жить в лесу, а не в обществе и вести себя сообразно...

Смутное время имело то гибельное следствие, что приучило русских людей к обманам, подстановкам самозванцев, заставило их во всем сомневаться, во всем видеть обман и подстановку. Указывали русскому человеку: вот царевич! А уже у него готово было возражение: "Да настоящий ли это царевич?" Разумеется, не нужно было обращать внимания на такие сомнения, которые должны были пройти вместе с изглаживанием из памяти печальных явлений Смутного времени. Но до такого взгляда возвыситься не умели, и русский человек дорого должен был платить за привычку сомневаться.

Сергей Соловьев (1820-1879)

историк, академик Петербургской АН.

Показание № 34

Все русские, в особенности же возвышающиеся над простонародьем счастьем и богатством, должностями и почестями, очень высокомерны и горды, чего по отношению к чужим не скрывают, но открыто показывают своим выражением лица, своими словами и поступками... Приставы, которых его царское величество посылает в качестве служителей своих для приема иностранных послов, не стыдятся открыто требовать, чтобы послы снимали шляпы раньше русских и раньше их сходили с лошадей. Насильно протискиваются они вперед, чтобы ехать и идти выше послов, и совершают ещё много иных грубых нарушений вежливости.