В конце 1950 года русские имели столько же боевых самолётов, сколько и Соединённые Штаты, в четыре раза больше солдат и тридцать танковых дивизий против одной американской. Мы больше не можем позволить такое! Я молюсь за то, чтобы наша великая страна никогда больше не терпела таких катастроф, как вьетнамская, и чтобы никто из нас не стал свидетелем гибели в бою ещё хотя бы одного американца! Но наши враги должны знать, что мы встретим их агрессию в лоб!

Каждому американцу, который считает, что наши расходы на оборону слишком велики, я посоветую заглянуть за «железный занавес», чтобы убедиться, как высока цена демократической свободы, доставшейся нам в этой стране даром. «Железный занавес» закрыл Восточную Германию, Чехословакию, Венгрию и Польшу, Болгарию и Румынию, а Афганистан и Югославия охраняют свои границы, чтобы этот занавес не окружил и их и не потянулся дальше, вплоть до Ближнего Востока. Но и этим Советы не удовлетворятся, им нужен весь земной шар.

Многие страны сыграли свою роль в истории свободного мира и его защиты. Теперь эта ответственность перешла к лидерам данного сообщества. Пусть же у наших внуков не будет оснований сказать, что мы задёшево обменяли эту ответственность на популярность! Пусть каждый американец будет уверен, что его свобода защищена, пусть и ценою жертв, которые придётся принести. Давайте заверим американцев, что мы не станем увиливать от своих обязанностей перед лицом опасности. И пусть в этом зале не будет Неронов, играющих на скрипке. Нельзя допустить ни пожара, ни победы противника!

Депутаты приветствовали её слова громкими криками. Спикер беспомощно пытался навести порядок в зале. Когда ему это удалось, Флорентина продолжила:

— Пусть такой жертвой никогда не станут молодые американские жизни. Не будем впадать в опасную иллюзию, что мир во всём мире может быть сохранён без способности защитить его от агрессии. Адекватно защищённая Америка может без страха влиять на события, управлять, не прибегая к террору, и всё ещё оставаться бастионом свободного мира. Господин спикер, я считаю поправку Саймона неуместной и — что ещё хуже — безответственной!

Флорентина прошла на своё место, и её тут же окружили депутаты обеих партий, высоко оценившие её выступление. В прессе на следующий день оценки были ещё выше, и все агентства цитировали на своих лентах отрывки из речи депутата Каин, называя её специалистом по обороне. Две газеты даже назвали её кандидатом в вице-президенты.

И опять Флорентине стали поступать тысячи писем.

После недельной суматохи, когда её донимали телефонные звонки, Флорентина провела тихий уикенд с Ричардом, рассказавшим ей о планах построить «Барон» в Мадриде и с этой целью послать туда Эдварда, чтобы он подыскал площадку.

— А почему Эдварда?

— Он сам вызвался. Он теперь почти всё время работает на группу, и даже снял апартаменты в Нью-Йорке.

— Что же будет с его адвокатской практикой?

— Эдвард сейчас выступает в роли консультанта в своей конторе и говорит, что, если ты смогла так круто поменять жизнь, то почему бы и ему не попробовать. Должен сказать, что он снял с моих плеч огромный груз. Эдвард — единственный из всех, кто может работать так же упорно, как и ты.

— Каким хорошим другом он оказался!

— Да, я согласен. А знаешь, ведь он влюблён в тебя.

— Что-о?!

— Нет, он не собирается прыгать к тебе в постель, хотя, если б и собирался, я бы его понял. Он просто обожает тебя, и не видит этого только слепой.

— Но я никогда не…

— Ну конечно нет, дорогая.