— Боже мой, ни в коем случае! — воскликнула мисс Тредголд. — Прошу прощения, мистер Росновский, за дерзость Флорентины.

— Это не дерзость, папа. Если я окажусь лучше всех, то половиной своего успеха я буду обязана мисс Тредголд.

— Если не больше, — заметил Авель. — Я согласен на твои предложения, но с одним условием. — Он тщательно сложил газету.

— С каким?

— Сколько у тебя собственных денег?

— Триста двенадцать долларов, — последовал немедленный ответ.

— Очень хорошо! Если ты не получишь стипендию, то должна будешь пожертвовать эти триста двенадцать долларов мне, чтобы облегчить бремя расходов по твоему обучению.

Флорентина задумалась. Авель ждал, а мисс Тредголд хранила молчание.

— Я согласна, — произнесла наконец Флорентина.

— Я никогда не заключала пари, — сказала мисс Тредголд, — и надеюсь только, что мой отец не узнает об этом.

— Это не должно вас беспокоить, мисс Тредголд.

— Как же это возможно, мистер Росновский? Если ребёнок решает поставить на кон свои триста двенадцать долларов — всё своё состояние, — то и я должна участвовать в этом и внести такую же сумму, чтобы компенсировать расходы по её обучению, раз она не смогла завоевать право на стипендию.

— Браво! — Флорентина обняла свою гувернантку.

— Деньги дураку не пара, — заявила мисс Тредголд.

— Согласен, — сказал Авель, — потому что я проиграл.

— Что ты имеешь в виду, папа? — спросила Флорентина.

Авель перевернул лежащую перед ним газету так, чтобы они увидели небольшой заголовок: «Дочь Чикагского Барона завоевала первое место».

— Мистер Росновский, так вы всё время это знали?

— Именно так, мисс Тредголд, но вы всё равно переиграли меня в покер.

Флорентина сияла от радости и в последние дни в начальной школе оказалась героиней класса. Даже Эдвард Винчестер поздравил её.

— Пойдём выпьем, чтобы отметить это дело, — предложил он.

— Что? — удивилась Флорентина. — Я никогда раньше не пила.

— Такого повода больше не представится, — сказал Эдвард и провёл её в небольшую классную комнату в другом крыле здания. Когда они вошли внутрь, он запер дверь.

— Не хочу, чтобы нас застукали.

Флорентина удивлённо наблюдала за тем, как Эдвард поднял крышку стола, достал бутылку пива и открыл её монетой. Он разлил коричневую жидкость по двум грязным стаканам и протянул один Флорентине.

— До дна, — сказал Эдвард.

— Что это значит? — спросила Флорентина.

— Просто выпей всё.

Наблюдая, как он делает большие глотки, Флорентина собиралась с силами, чтобы отхлебнуть хотя бы чуть-чуть. Эдвард пошарил по карманам и достал смятую пачку «Лаки Страйк», вытащил из неё сигарету, сунул её в рот, прикурил и начал пускать клубы дыма. Флорентина стояла, загипнотизированная картиной. Эдвард достал вторую сигарету и сунул ей в зубы. Она не решалась пошевелиться, а он зажёг ещё одну спичку и поднёс огонь к кончику её сигареты. Флорентина застыла от страха, что Эдвард подпалит ей волосы.

— Вдыхай, глупышка, — сказал он.

Она сделала три или четыре затяжки и зашлась в кашле.

— Ты можешь вытащить её изо рта, ты это знаешь? — спросил Эдвард.

— Конечно, знаю! — Флорентина зажала сигарету между пальцами так, как это делала Джин Харлоу в фильме «Саратога».