Зал взорвался криками родителей и учеников. Мисс Аллен подняла руку, требуя тишины.

— Я двадцать пять лет работаю в школе и могла бы вспомнить, что стипендия Вулсона присуждается отдельно…

Я знаю, что собравшиеся в этом зале верят в то, что Флорентина будет служить своему университету и своей стране так же, как нашей школе. У меня теперь только одно желание: дожить до этого дня.

Флорентина встала и посмотрела на мать. По лицу Софьи текли крупные слёзы. Никто не знал, как наслаждается этими аплодисментами женщина, сидевшая, выпрямив спину, рядом с Софьей.

Теперь Флорентина была и счастлива и печальна одновременно, но ничто так не омрачало её настроения, как расставание с мисс Тредголд. В поезде «Чикаго — Нью-Йорк» Флорентина попыталась выразить ей свою любовь и признательность и передала конверт.

— Что это, дитя моё? — спросила мисс Тредголд.

— Четыре тысячи акций группы «Барон», которые мы заработали за последние четыре года.

— Но здесь же не только моя, но и твоя доля, моя дорогая.

— Нет, вы забыли принять во внимание сумму, которую я сэкономила, когда выиграла стипендию Вулсона.

Мисс Тредголд ничего не ответила.

Часом позже мисс Тредголд была уже в порту на берегу Гудзона в ожидании посадки на корабль. Её подопечная окончательно входила во взрослую жизнь.

— Я буду вспоминать о тебе, дорогая моя, — сказала мисс Тредголд. — Надеюсь, мой отец был прав, когда говорил, что такова моя судьба.

На прощание Флорентина поцеловала мисс Тредголд в обе щеки и смотрела, как она поднимается по трапу. Поднявшись на палубу, гувернантка обернулась и помахала воспитаннице, которая стояла на пирсе, еле сдерживая слёзы.

Добравшись до своей каюты и заперев дверь, Уиннифред Тредголд села на кровать и дала волю слезам.

10

Со времени первых дней в Латинской школе для девочек Флорентина ещё никогда не чувствовала себя настолько незащищённой. Когда она вернулась с каникул, которые провела в Европе с отцом, её ждал толстый конверт из Редклиф-колледжа. В нём содержались подробные указания, куда и когда ей следует явиться и что надеть на себя. В конверте также находились учебный план и «Красная книга», в которой излагались правила поведения в Редклифе.

По мере приближения дня, когда Флорентине предстояло покинуть Чикаго, она всё яснее понимала, как сильно ей не хватает мисс Тредголд.

Прибывших в Редклиф студентов встретила строго одетая женщина средних лет, которая провела их в зал Лонгфеллоу, где недавно проходили конкурсные экзамены на стипендию Вулсона. Там им рассказали, где они будут жить в первый год обучения. Флорентине досталась комната в Уитмен-холле.

Комната пахла так, словно маляры ушли только вчера, и была рассчитана на трёх девушек. Поскольку соседок Флорентины пока не было, она выбрала себе кровать, стоявшую у окна, и начала распаковывать вещи.

— Привет! — раздался голос, напомнивший Флорентине судовую сирену. — Меня зовут Белла Хеллман, я из Сан-Франциско.

Белла пожала руку Флорентине, которая тут же об этом пожалела, но всё равно нашла в себе силы улыбнуться великанше около двух метров ростом и весом не менее ста килограммов, заполнившей собой всю комнату.