— Да, мэм.

Через несколько минут ей ответили — заметно менее вежливо:

— Он просил его не беспокоить.

— Я вам не верю. Я не верю, что вы ему сказали.

— Мадам, уверяю вас…

Но тут в беседу вмешался женский голос, явно привыкший повелевать.

— Кто это говорит?

— Меня зовут Флорентина Росновская. Я хотела бы переговорить со Скоттом, так как…

— Мисс Роузновская, Скотт в данный момент обедает со своей невестой и просил его не беспокоить.

— Невестой? — прошептала Флорентина, и её ногти впились в ладони до крови.

— Да, мисс Роузновская! — И телефон умолк.

Флорентине понадобилось какое-то время, чтобы осознать услышанное, потом она громко сказала: «О боже, я, кажется, умру!» — и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то увидела, что лежит в кровати, а рядом с ней сидит мать.

— Почему? — было первым словом Флорентины.

— Потому что он был недостаточно хорош для тебя. Настоящий мужчина никогда не позволит своей матери выбирать человека, с которым он проведёт остаток жизни.

Когда Флорентина вернулась в Кембридж, положение не стало лучше. Она не могла больше сосредоточиваться на сколько-нибудь серьёзной работе и часами плакала. Белла старалась как могла, но в основном её тактика сводилась к уничижению противника. «Я бы не взяла такого в свою команду», — говорила она. Другие юноши назначали Флорентине свидания, но она всем отказывала. Её отец и мать были настолько озабочены происходящим, что обсуждали проблему между собой.

В итоге Флорентина чуть было не завалила экзамены, а её наставница мисс Роуз предупредила девушку, что ей надо много работать, если она ещё надеется получить ключ «Фи-Бета-Каппа». Флорентине всё было безразлично. Часть летних каникул она провела в Чикаго, отклоняя все предложения на ужины и вечеринки. В бостонской «Глоуб» Флорентина прочитала подробности «самой знатной свадьбы года» — так газета назвала церемонию бракосочетания Скотта Робертса и Синтии Ноулз, — и это заставило её вновь расплакаться. Не помогло и приглашение на свадьбу Эдварда Винчестера. Позднее Флорентина попыталась забыть Скотта, отправившись в Нью-Йорк и неустанно трудясь в магазинах своего отца. Когда каникулы подходили к концу, она с ужасом подумала о возвращении в Редклиф на последний курс. Никакие советы отца и сочувствие матери не помогали. Родители впали в отчаяние, когда дочь сказала, что ей безразличен её двадцать первый день рождения.

За несколько дней до возвращения в Редклиф на Лейк-Шор-Драйв Флорентина встретила Эдварда Винчестера. Он казался таким же несчастным, как и она. Флорентина помахала ему рукой и улыбнулась. Он помахал в ответ и не улыбнулся. Они стояли друг против друга на разных сторонах улицы, пока Эдвард не подошёл к Флорентине.

— Как Даниэль? — спросила она.

— А разве ты не слышала?.. — уставился на неё Эдвард.

— Что слышала?

Эдвард продолжал смотреть на подругу, подбирая слова.

— Она умерла. — Помолчав, он добавил: — Она сидела за рулём нашего нового «Остина» и ехала слишком быстро. Машина перевернулась. Я выжил, а она погибла.

— Боже! — обняла его Флорентина. — Как же я невнимательна!

— Да нет, я слышал, у тебя тоже проблемы.

— Разве они сравнятся с твоим горем? Ты вернёшься в Гарвард?

— Я должен. Отец Даниэль настоял, чтобы я продолжил занятия. Сказал, что не простит мне, если я брошу колледж. Так что у меня есть повод трудиться.