— Это будет непросто. Я знаю, что в руках директоров и их союзников сорок процентов акций. На четыре часа сегодняшнего дня у нас сорок один процент, так что бой пойдёт за оставшиеся девятнадцать процентов, которые и решат, кто победит на собрании тридцатого июля.

До конца следующего месяца Ричард ничего не слышал о Джейке Томасе, что заставило его задуматься над тем, не собрал ли уже его противник пятьдесят один процент акций.

До собрания акционеров оставалось восемь недель, когда Ричард прочитал заявление Джейка Томаса, опубликованное в «Уолл-стрит Джорнел». В нём говорилось, что совет директоров «Лестера» предлагает к продаже два миллиона акций банка из дополнительной эмиссии, чтобы внести деньги в недавно созданный пенсионный фонд сотрудников банка.

В своём интервью репортёру «Уолл-стрит Джорнел» Джейк Томас пояснил, что это — новое слово в осуществлении отчислений из прибыли в пользу пенсионеров корпорации, пример для подражания всей стране — как в банковском сообществе, так и за его пределами.

Ричард выругался, что было ему не свойственно, и пошёл к телефону.

— Что ты сказал? — спросила Флорентина.

Ричард передал газету жене. Она читала заметку, а он набирал телефонный номер.

— И что это значит?

— Это значит, что, даже если мы и сможем собрать пятьдесят один процент имеющихся акций, новые два миллиона акций из дополнительной эмиссии будут распределены исключительно между своими, и нам не удастся победить.

— А это законно? — спросила Флорентина.

— Именно это я и собираюсь выяснить, — сказал Ричард.

Тэд Коэн ответил незамедлительно.

— Всё законно, если только вам не удастся убедить судью приостановить дополнительную эмиссию. Я сейчас как раз занимаюсь тем, что готовлю необходимые документы. Но предупреждаю: если мы не сможем получить судебный запрет, вам никогда не стать председателем совета директоров «Лестера».

В течение следующих двадцати четырёх часов Ричард бегал от одного юриста к другому и из одного зала суда в другой. Он подписал три показания под присягой, и судья в частном порядке выслушал его просьбу о запрете дополнительной эмиссии. Затем срочно составленная апелляция была представлена в комиссию из трёх судей, которые двумя голосами против одного высказались за приостановление дополнительной эмиссии до дня чрезвычайного общего собрания акционеров. Ричард выиграл сражение, но не войну. На следующее утро, придя в свой кабинет, он прочитал отчёт, в котором говорилось, что у него только сорок шесть процентов акций.

— Наверное, Томас скупил остальные, — уныло произнесла Флорентина.

— Я так не думаю, — возразил Ричард.

— Почему?

— Потому что, если у него уже есть пятьдесят один процент, ему незачем затевать этот отвлекающий манёвр с акциями для пенсионного фонда.

— Хорошо соображаешь, мистер Каин.

— Всё дело в том, — сказал Ричард, — что это он боится, что у нас уже есть пятьдесят один процент.

Последние несколько дней июня Ричард заставлял себя не звонить каждый час в «Чейз Манхэттен» и не спрашивать, сколько новых акций они купили. К 15 июля у него было сорок девять процентов акций. Ричард понимал, что Томас сможет эмитировать дополнительные голосующие акции, и это лишит его возможности взять «Лестер» под свой контроль. Более того, ограничение потока наличности в группе «Барон» заставит его тут же продать часть акций «Лестера» с большим дисконтом и убытками.

До собрания акционеров оставалась неделя, и Ричард с трудом мог заставить себя сконцентрироваться, как вдруг ему сообщили, что звонит некая Мэри Престон и хочет говорить с ним.