Он усмехнулся, стараясь перевести все в шутку.

— На три часа позже — я выиграл, малыш.

— Мы — главные подозреваемые, Джим.

— Что ж, это было неизбежно, едва они узнали о нашем знакомстве с Джоном в Калифорнии. Мы — недостающее звено.

— Зная, что это не мы, тогда кто? — спросила она.

— Хотел бы знать. Кто бы ни был, полиция его еще не нашла, — спокойно ответил Джим. Его взгляд скользнул по Милли и вернулся к дороге. — Что ты им рассказала о влюбленности в тебя Джона тогда, в Калифорнии?

— Я попыталась объяснить им, как незначительно все это было, но так трудно что — то доказывать тем, кто не видел, как все обстояло на самом деле. — Она ласково сжала бедро мужа. — Хуже всего, что ты неправильно сказал время происходящего. Я буквально видела, как они навострили уши.

— О господи, разве? Насколько ошибся?

— Ничего страшного! — беззаботно ответила Милли. — Всего на шесть месяцев. Я постаралась объяснить, что для тебя это в порядке вещей, но они мне вряд ли поверили. Честно, Джим! За день до отъезда в Чикаго?

— Разве не так? Я думал, именно тогда, но с тех пор столько всего произошло.

— Как мы можем убедить их, что та ситуация не стала для нас концом света? — спросила она.

— Не позволяй сомнениям терзать себя, дорогая. Рано или поздно все прояснится и их подозрения развеются. Есть большая разница между подозрениями и доказательствами, а мы — непричастны.

— Это Давина Танбалл! — воскликнула Милли.

— Может быть, — согласился Джим. — Джон Холл представлял угрозу для ее драгоценного Алексиса, а Тинкерман — для дальнейшего процветания. Даже когда Джон сказал ей и Максу, что не претендует на наследство Танбаллов, он мог соврать. К тому же у Давины сомнительное прошлое.

— Откуда ты знаешь? — с любопытством спросила Милли.

— Однажды, когда книга была еще в рукописном варианте, она выпила слишком много шампанского и сказала некоторые вещи, которые говорить не следовало.

Среда, 8 января 1969 года

Уже почти светало, когда Лиам Коннор припарковался вторым рядом на улице в Квинсе, недалеко от аэропорта имени Джона Кеннеди. Преодолев пять ступенек, ведущих к бледно — голубой двери, он нашел табличку с именем К. В. Престон и нажал на звонок. Все шло по плану; замок щелкнул, дверь открылась, но Лиаму не пришлось заходить внутрь. Его источник информации сам вышел на улицу, одевшись потеплее для зимней поездки в Коннектикут.

— Так холодно, что уши можно отморозить, — пожаловался мистер К. В. Престон и сел на пассажирское сиденье, нащупывая ремень безопасности. Это подсказало Лиаму, что тот редко ездит на машинах; защитники использования ремня безопасности переживали непростые времена, пытаясь убедить население пристегиваться, а полицейские были самыми злостными нарушителями — своим ограничивающим действием ремень им напоминал наручники.

— В машине тепло, мистер Престон.

— Мы можем остановиться на завтрак в одной маленькой замечательной закусочной в Кооп — сити?

— Конечно, — ответил Лиам, которому рекомендовали быть обходительным.

Трехчасовой путь, включая остановку на завтрак, прошел прекрасно; мистер К. В. Престон оказался кладезем интересных историй, а еда в Кооп — сити была на высшем уровне — Лиам взял это на заметку для будущих прогулок по «Большому яблоку».

Мистер К. В. Престон наслаждался поездкой, вырвавшей его из повседневной рутины. Для разговора его проводили в кабинет Делии, где стояли более удобные стулья, да и в обстановке чувствовалась женская рука — например, здесь имелись вазы с высушенными цветами.