Друзей у нее было немного. Ее дни в обители были наполнены желчью, депрессией и горьким осознанием того, что изолированность и одиночество всегда будут ее уделом. Тем более иронично, что первый луч света в темном царстве своей взрослой жизни Элис увидела в новой карьере секретаря при частном детективе — алкоголике, клиенты которого словно были списаны с персонажей Ада Данте. И ей приходилось делать вид, что ее глубоко оскорбляет их вульгарность и нарциссизм. Но приходили скучные дни, когда, глядя сквозь оконное стекло, Элис ловила себя на мысли о том, что ей хотелось бы, чтобы в двери офиса вошла обманутая жена, жаждущая крови, или вломился один из бежавших из-под залога бедняг Нига Роузвотера в поисках мирского отпущения грехов.

В эти минуты внутреннего созерцания секретарша Клета Персела задумывалась, а не прячется ли внутри нее язычник, скрытый под тонким слоем маскировки.

На следующий день после того, как детектив отправился в Новую Иберию заниматься своим новым офисом, к югу от города с моря неожиданно пришла гроза, принеся с собой соленый запах моря и ливень, затопивший улицы и наполнивший канализационные канавы и дворы вездесущей непотопляемой листвой. Когда Элис сошла с трамвая на Сент-Чарльз и пошла к Магазин-стрит, облака уже не могли сдерживать скопившееся в них электричество, и гром загромыхал над заливом, словно артиллерийская канонада. Воздух был свеж и прохладен, он отдавал корой деревьев, запахом напоминая воду, долго стоявшую в деревянной бочке. Ее наполнило необъяснимое предчувствие необычного вечера, как будто она вновь отправлялась в дом своего детства в Морган-сити, где грозовые облака над заливом каждый вечер устраивали световое шоу, где ветер сгибал пальмы на бульваре, а забавный мороженщик в белой кепке неспешно проезжал мимо на своем грузовичке по дороге в парк.

Элис поднялась на веранду своего маленького домика и открыла дверь, у которой ждал приглашения войти внутрь ее кот Седрик, похожий на желтую мохнатую тыкву с белыми лапками и звездой на морде, вечно оставлявший за собой мокрые пятна на столе и ни разу не получивший за это нагоняй. Подрезав хозяйку на входе, он незамедлительно атаковал свою миску, а она включила телевизор в гостиной, наполнивший дом звуками новостей и семьи, которой у нее никогда не было.

Мисс Веренхаус набрала в чайник воды и поставила его на газ, бросила замороженный ужин-полуфабрикат в микроволновку и глянула из окна на идущего вниз по аллее мужчину в плаще с капюшоном. У него были покатые плечи, руки в карманах, он шел и расплескивал лужи ногами в красных кроссовках, а затем исчез за струями дождя. Она взяла на руки кота, уложила его на одну руку и, играючи, схватила его за толстый пушистый хвост. «И чем ты тут занимался весь день, толстячок?» — игриво спросила Элис.

Седрик уперся ей в руку задними лапами, показывая, что не прочь попрыгать, но отчего-то передумал и юркнул из ее рук на стол, уставившись на окно, выходящее на аллею. Элис выглянула из окна и увидела соседа с виниловым мешком для мусора в руках, поднимающего крышку мусорного бака.

— Ты просто большой ребенок, Седрик, — проворчала Элис.

Она услышала «динь-динь» микроволновки, вытащила контейнер с полуфабрикатной телятиной, картофелем и горошком, сообразила себе чашку чая и села ужинать. Чуть позже она устроилась на кресле перед телевизором и уснула под звуки канала «История», даже не осознавая, что проваливается в сон.