Когда мы вышли на воздух, небо приобрело темный металлический цвет, ветер гнал грязные волны в бухту, где мы приземлились, а самолет покачивался на волнах в водоворотах вокруг свай затонувшего причала. В кабине я разглядел Джулию Ардуан и помахал ей рукой, показав, что мы скоро будем. Сибил и Рик сидели на корточках на песке и складывали палатку, у Рика между зубов торчала самокрутка.

— Я вам тут сэндвичи из сосисок сварганила, — сообщила девушка, — только они немного с песком.

— Очень любезно с вашей стороны, но я хотел бы, чтобы вы зашли в дом, хочу показать вам одну комнату, — предложил я.

— А что, там кто-то есть? — ответила девушка. — Вряд ли нам стоит туда ходить, если дома никого нет.

— Вы когда-нибудь бывали в этом доме, мисс Сибил? — спросил я.

— Нет, сэр, — ответила она неуверенно.

Я не отводил от нее глаз.

— Ну, может, один раз, — выдавила она.

— И что вы там видели? — спросил я.

— Только этого старика. Он был милый. Он сказал, что я похожа на какую-то модель, по-моему, он упомянул имя Твигги.

— Вы не встречали никого по имени Ангел или Анджелле? — спросил я.

— Вот последнее имя я слышала.

— Вы слышали имя Анджелле? — переспросил я.

— Да, кажется, слышала, но, блин, столько всякого дерьма нынче творится, что я уже и не уверена.

— Что-то я не понимаю вас, мисс Сибил. Какого дерьма?

— Мы однажды были в доме, болтали с этим старым чуваком, — сказал Рик, зрачки которого превратились в большие черные кляксы, и тут кто-то начал орать. Старикан сказал, что это какой-то сумасшедший, и он, типа, о нем заботится. Ну, мы и подорвались. Чувак, какого хрена нам обедать с психопатом, который орет и, наверное, за столом едой кидается и все такое. Мы же не за этим в эту глухомань приперлись.

— Так зачем же вы вернулись? — спросил я.

— Он нам герыча как-то раз подогнал, — ответила Сибил.

— Так ты за этим себе свастику на руке вывела? — спросил я. — Чтобы со старика наркоты поиметь?

— Нет, я же тебе говорила. Это на день рождения моего парня, только вот он другой подарок хотел. И вообще, при чем тут моя татушка и этот старикан? — Девушка закрыла глаза и громко выдохнула, после чего забыла закрыть рот, как будто беззвучно смеясь.

— Вы эти сэндвичи для нас приготовили? — спросил я.

— Должна признаться кое в чем. Думаю, одну из сосисок уже немного пожевал краб, — сообщила она и почесала татуировку, — простите, я вам, наверное, тут сегодня наврала немножко. Я частенько говорю то, что придумываю, и вроде все кажется реальным, а потом бац — уже нет.

Ну что я мог сказать этим детям? Это все равно что исписать горы бумаги всей мудростью древнего и современного мира, запыжевать этот заряд мудрости в дуло пушки, отойти подальше, поджечь фитиль и превратить шесть тысяч лет человеческого знания в конфетти, наблюдая, как волна уносит все это в бездонное море.

— В этом доме есть камера пыток. И вас там могли подвесить. Не приходите сюда больше, — только и мог сказать я.

— Блин, чувак, вот это реально крейзи, — вымолвил Риге.

Мы с Клетом молча вышли, проторяя себе путь среди груд мертвых птиц во дворе, повесив оружие на плечи, наши плащи развевались на ветру, а газообразное солнце холодно смотрело на нас из неба цвета олова. Клет остановился.

— Мы не взяли сэндвичи, которые она для нас приготовила, — сказал он.