— Добро пожаловать, наши эгалитарные герои, — произнес Алексис Дюпре, — надеюсь, вечер вам понравится. Мистер Робишо, не желаете ли поболтать со своей маленькой подружкой Ти Джоли? Я знаю, что она будет рада встрече с вами. Как и ваша дочь.

— Заканчивайте с этим, — сказала Варина и поежилась, — мне холодно.

Человек с напомаженными волосами вложил дуло пистолета мне в ухо. Вдали я слышал, как товарный состав продувает пневматику, и мне показалось, что я чувствую, как земля подрагивает от веса состава. Как оказалось, я чувствовал нечто совсем иное. Участок газона размером метра три на четыре поднимался прямо передо мной у беседки, словно дверь в подземное королевство, не являвшаяся даже Данте в самых смелых его фантазиях.

Подземная часть плантации была полностью перестроена. Высокие потолки покоились на мощных дубовых стропилах, полы были выложены венецианской мозаикой и покрыты коврами средиземноморских расцветок. Стены при этом напоминали что угодно, но только не то, чем служили. Они были сплошь увешаны плазменными панелями, демонстрирующими тропические закаты и пляжи с растущими тут и там пальмами и волны, мягко накатывающие на песок, такой белый, словно это был сахар. В главном зале стояли традиционные кожаные кресла бордового цвета и стеклянный столик. В задней части подземного строения виднелись и другие комнаты, некоторые с дверьми, некоторые без.

— Моя дочь где-то там? — спросил я.

— Возможно, — согласился Алексис. Как вам нравится наша визуальная аранжировка? Взгляните сюда, в боковую комнату. Вам, помнится, понравилась моя коллекция военных фотографий. Не желаете ли посмотреть кинофильмы ушедшего века?

Он толкнул дверь, за которой находилось нечто, похожее на кабинет. На двух стенах висели четыре отдельных экрана, демонстрирующих черно-белые записи немецких солдат, сжигающих деревню, пикировщиков, стирающих с лица земли какой-то город, еврейских магазинов, уничтожаемых в «хрустальную ночь», целых семей, появлявшихся из чрева товарных вагонов, детей с глазами, полными ужаса, гонимых, словно стая животных, через узкие коридоры из колючей проволоки в концентрационные лагеря.

— Люди знают, что мы здесь, — сообщил я.

— Нет, не знают, — сказал голос позади меня.

Пьер Дюпре вышел из задней комнаты, причесываясь на ходу.

— Наши друзья уже стучатся в дверь к вашей жене, — сказал он, — один из них выкрал ее мобильный телефон из сумочки, так что вы ей не звонили, мистер Робишо.

— Где Гретхен? — спросил Клет.

— Готовится, — ответил Дюпре.

— К чему?

— К экскурсии в Средние века. Мы собираемся узнать, как много вы знаете, мистер Персел, а также имена людей, получивших от вас информацию, которая, как мы все знаем, вас никоим образом не касается. Поверьте мне, когда все это закончится, вы будете умолять нас снять ваши показания.

— Не тяни, Пьер, — попросила Варина.

— Облегчу вам жизнь. Что вы хотите знать? — спросил Клет.

— Где твои документы? Кому ты рассказал? — продолжил допрос Пьер.

— Рассказал что?

— К сожалению, именно этой реакции от вас мы и ждали, заметил Пьер. Не исключено даже, что вы говорите правду. Но нам необходимо убедиться в этом, а это плохие новости для Гретхен и Алафер.

— Ты все равно планируешь их убить, сучий потрох, — проскрежетал зубами Клет.

— Вовсе необязательно. Для Ти Джоли все не так уж и плохо обернулось. Хотите ее увидеть? — спросил Пьер.