— Не совсем.

— У парня точно весьма разностороннее прошлое.

— На кого похож этот Рон?

— Хорошая одежда, аккуратная стрижка. Быть может, работал на открытом воздухе. Помню, он анекдот рассказывал, что-то про строгий режим или типа того. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— О многом.

— Кстати, он только что зашел, с ним три телки. Что мне делать?

Я бросил взгляд на часы, время было без четверти пять.

— Задержи его, я еду. Если он уйдет, запиши его номер и звони местным легавым.

— Дэйв, мне тут куча копов ни к чему.

— Все будет в порядке. Если потребуется, налей этому Рону и его подружкам по стаканчику, за мой счет.

Мой пикап все еще находится в мастерской, а потому я взял машину без опознавательных знаков, прицепил на крышу мигалку и ринулся по двухполосному шоссе мимо Испанского озера по направлению к Лафайетту.

Клуб представлял собой темную коробку без окон с маленьким танцполом и виниловыми кабинками, расположенными вдоль стен. Через занавеску из красных бусин на задней двери пробивался свет из туалетов. Небо все еще ярко светилось, но когда я зашел в бар, то с трудом различал людей, сидящих в кабинках. Я увидел, как Харви поднял взгляд от раковины, в которой мыл стаканы. Я сделал вид, что не знаю его, и отправился в угол бара, в тень, и сел за барную стойку. На мне был спортивный пиджак и галстук, а под полой пиджака в бедренной кобуре покоился мой сорок пятый калибр. Харви направился ко мне, прогибая под собой жалобно поскрипывающие половицы. Его лицо было круглым и плоским, а его ирландский рот был настолько мал, что, казалось, принадлежал золотой рыбке.

— Закажете? — спросил он.

— «Доктор Пеппер» с долькой лайма, — краем глаза я заметил чернокожую женщину в короткой юбке и белой блузке с глубоким вырезом, сидящую на табурете неподалеку. Я посмотрел на Харви. Здесь все еще подают гамбо?

— Сейчас будет, — ответил он.

Он занялся моим напитком, поглядывая на кабинку у входа. Я глянул через плечо и увидел мужчину с лицом, напоминавшим лезвие топора, с тремя женщинами. Харви поставил передо мной напиток, взял в руки половник из нержавеющей стали и, опустив его в котел с куриным гамбо, наполнил им белую тарелку и поставил ее передо мной в компании ложки и салфетки, и взял двадцатку, которую я положил на стойку.

— Сдачу через минуту, только обслужу еще один заказ.

Бармен достал заиндевевшую кружку из кулера, наполнил ее пивом, пока шапка из пены не накренилась через край, затем ловко наполнил четыре рюмки до верха и поставил все это на круглый поднос. Работу Харви за стойкой трудно было назвать таинством, и большинство нормальных людей подобное даже не замечают. Но я не мог отвести глаз от его рук, от того, как методично он наполнял бокалы и расставлял их на подносе с пробковой подложкой, не мог игнорировать запах свежего пива и ароматного виски, не разбавленного льдом, фруктами или коктейльной смесью. Я зачарованно ловил взглядом латунный блеск пива, капельки пены, стекающей по инею кружки, янтарное свечение виски, словно отражающее изнутри солнечный свет. Вероятно, это было виски, выдержанное в бочке из желтого дуба, виски, влажность, плотность и скрытая сила которого превосходили сумму его компонентов, возвышающихся над краем рюмки, словно увеличиваясь в размерах. Я испытал нестерпимое желание, сродни вожделению зависимого от героина или секса человека, ничем не отличающееся от непреодолимого стремления мотылька, летящего на пламя свечи, или потребности ребенка, тянущегося к материнской груди.

Я отпил «Доктора Пеппера», разжевал и проглотил кусочек льда и постарался отвести взгляд от подноса, который Харви нес к кабинке у входа.