Изменить размер шрифта - +
Добавила, что в одном работает какой-то уникум шеф-повар, на которого горожане ходят специально, как когда-то зрители ходили на Шаляпина или Карузо, в другом звучит живая музыка — некий местный энтузиаст создал эстрадный оркестр чуть ли не мирового уровня…

— Если вы пожелаете — обязательно! — пафосно произнес я. — Но сейчас, простите, не готов, я на самом деле только закончил тренировку, не успел привести себя в порядок, а поговорить с вами мне очень хотелось.

— Со мной?

— Именно с вами.

К этому моменту мы уже неспешно, прогулочно шли по улице, и я увидел, конечно, как компания юнцов — трое явно озабоченных балбесов — окинули нас недвусмысленными взглядами: такая эффектная девица в компании такого же гопника, как мы?.. Почему он, а не мы?.. Но, видимо, в моей внешности и повадках было нечто такое, что благоразумно предохранило их от всяких действий в наш адрес.

Не знаю, почуяла Алина это или нет, но она бросила на меня быстрый взгляд искоса. Неопределенно хмыкнула и вдруг спросила:

— Скажите… я вот краем уха слышала, что вас называют — Боец. Правда?

— От кого слышали? — я был не дурак ответить вопросом на вопрос.

— Да от Руслана, — беззаботно сказала она. — Он как-то случайно обмолвился, а я запомнила.

— Да, правда. Я занимаюсь единоборствами, а у нас принято иметь такие… псевдонимы.

Она подумала и с умным видом произнесла:

— Это как у цирковых артистов…

— Или гладиаторов, — тут же ввернул я.

Алина глянула на меня, как показалось, с интересом.

— А вы уже участвовали в поединках?

— Да не особо, — соврал я. — Так, тренировался…

Тут я повторил легенду о том, что прибыл сюда учиться, поступить в институт, заодно совершенствоваться в своем виде спорта… Старался говорить так хитроумно, с такими интонациями, чтобы у нее зародилось двоякое впечатление: то ли я правду говорю, то ли сказку, пытаясь скрыть истину.

— А вы, кстати, учитесь? — спросил я как бы мимоходом.

— Да, конечно, — ответила она слегка надменно, как бы о само собой разумеющемся. — Университет, факультет романо-германской филологии.

С некоторой натугой я сообразил, что это означает подготовку преподавателей иностранных языков.

— Я ведь секретаршей так, временно, — разоткровенничалась она. — Потом надо будет настоящую работу найти, по специальности, в хорошей фирме. Желательно в совместном предприятии… Знание языка — огромный плюс! Наши некоторые выпускницы, я знаю, кто уже в Москве, одна в Австралии, зарабатывают очень прилично, мягко говоря… Ну ведь и я ничем не хуже, верно?..

Она говорила это веско, слегка помахивая букетом в такт шагам, я слушал ее и тоже пытался понять — то ли болтает это так, по простодушию, то ли в ответ мне тоже мудрит: как бы прикидывается недалекой, а на самом дает понять, что это маскировка, и на самом деле она куда глубже, чем можно подумать…

Что замечательно — прогулка по городу девяносто третьего года, это тебе ни фоток на смартфоне, селфи каких-то, ни кофе на вынос, ни чизбургеров… ну, мороженое, может быть. Зато поговорить можно от души! И только я собрался заговорить о деле, как нас обогнал серебристый «Мерседес» с затененными стеклами и московскими номерами, черт возьми!

Это уже второй за сегодня. Тот был темно-синий.

Я, честно говоря, слегка напрягся. Но «мерс» с ревом промчался мимо. Конечно, это могло быть просто совпадение — мало ли машин с московскими номерами колесит по свету; это могли быть братки из той же компании, но не бывавшие в Сочи; наконец, пусть бы и те, они просто могли не обратить на меня внимания… Ну, понятно, что всякое могло быть! Но я уже давно научил себя не надеяться на случайности.

Быстрый переход