— Ну… сейчас мы в безопасности, — проговорил я, отводя взгляд от стены. — Примерно такое же было на деревянных стенах лагеря севернее Мессены. Мы там дерево пробить не смогли… а тут целый камень. Кстати… раз ты открыла, они с той стороны не откроют?

— Если бы даже могли, — усмехнулась она, — то не вышло бы.

— Повредила механизм? — уточнил я, на что она кивнула. — Молодец… а функционирующий остался только с этой стороны.

— Именно. Но вообще… что-то мне подсказывает, что это не единственный вход в это подземелье. Где-то должен быть еще. Иначе это было бы слишком глупо. Да и открывающуюся дверь, а потом ещё и закрывающуюся должны были услышать. Так что, думаю, нам нужно торопиться. Согласен?

— Согласен, — тяжело вздохнул я, после чего встал на ноги и побрёл вперёд.

Двести двадцать ступенек. Именно столько нам пришлось преодолеть, чтобы закончить спуск. Честно… я был поражён. Практически тридцатипятиметровая глубина, если ступенька нормальной высоты. А про длину я вообще молчу… тут больше семидесяти метров. Так что… мы сейчас вообще под другой улицей. Но, благо, тут же проход уходил в две стороны, огибал саму лестницу и направлялся в том же направлении, откуда мы спустились.

Мы решили пойти по правому рукаву. По пути начали попадаться прогоревшие факелы, редко — масляные светильники, чаши с маслом. Но не было пыли. И дул лёгкий ветерок. Значит, тут кто-то есть. Значит, тут сделана система проветривания.

Шёл я, готовый к бою. Да, устал, да, хотелось уже закончить начатое… но тут наши цели, за которыми мы последовали в город, определив первые признаки «болезни». А значит, нужно завершить начатое. Да, это тоже лишь исполнители. Но раз их держат в таком защищенном помещении, то, значит, они могут что-то знать.

— Твою мать, Зевс меня прости, — покачал я головой, когда мы вышли в освещенное помещение.

Вонь стояла дикая. Мертвечина. Много мертвечины. И вся она была живая. За исключением нескольких несчастных, которые с пробитыми головами лежали в камере по правую руку. Несколько человек. Все в дорожной одежде. Явно наши цели, но сейчас Лана нам просто не могла подсказать. Но прямо сейчас поговорить мы с ними не могли, так как пришлось вступать в схватку.

Чем нежить хороша? Тем, что она тупа. Как нежить нам убить? Голову ей просто отрубить. Сколько взмахов на это хватит? Одного. И голова укатит.

— Да в тебе умер поэт, — рассмеялась Ника за моей спиной.

— Я что, говорил это вслух⁈ — с удивлением, даже, наверное, шоком спросил я у неё.

— Нет, я просто слышу твои мысли сейчас, которых на удивление… много, — тяжело вздохнула она. — Ты не можешь думать поменьше?

— Вот это обвинение, — опешил я. — «Ты думаешь слишком много». Чёрт… теперь уже подумать нельзя просто так. И это называется семейной жизнью?

— Держись! — с широкой улыбкой схватила она меня за плечи, шутливым, даже насмешливым взглядом смотря на меня. — Сделай глубокий вдох, потом выдох. Представь берег моря…

— И множество мертвецов, которые меня там встретили в первый день, — скривил я лицо, после чего посмотрел на камеры, где «томились» эти заключённые. — С ними что-то нужно делать. Не думаю, что их просто так тут разместили. Сто процентов, должны были ударить по городу изнутри, когда нападут морские твари.

Поэтому началась планомерная, систематическая и нудная работа. Снести дверь решётки с петель, залететь внутрь, убить всех мертвецов.