|
Дальше к востоку от нее виднелись очертания горы Сервус. Лучи заходящего солнца освещали снежную шапку на вершине; создавая впечатление, будто в воздухе парит бело-голубое облако. Само же небо очистилось от туч, и с востока и севера в долину устремились прохладные ветры, навевая мысли о приближающихся морозах. В центре поляны искры во власти ветра исполняли неведомый сумасшедший танец. Брюд и Себастьян только и успевали подкладывать в костер сосновые ветки и валявшийся вокруг хворост. Райбен протянул руки к огню, радуясь вновь обретенному теплу, которого ему так не хватало, несмотря на толстую куртку с капюшоном. Того и гляди, завтра ударят морозы. Райбен понимал, что он рискует. Но поскольку Брюд Дара собиралась составить ему компанию в палатке, да и в спальном мешке тоже, Райбен не сомневался, что это маленькое приключение кончится для него благополучно. Йен Чо был занят установкой скрытой камеры неподалеку от пышного соснового дерева, разновидности псевдососны, растущей только в горах Блэк-Рукс. После нескольких лет кропотливых исследований Брюд Дара и ее товарищи пришли к выводу, что разновидности так называемой сосковой сосны играли важную роль в ежегодных миграциях серого ночного кормушника. В свою очередь, последний играл роль их естественного опылителя. В сезон осенних перелетов кормушника на юг у деревьев наступала пора цветения, и они выделяли в огромном количестве сладкий нектар, стекающий с розовых, напоминающих соски шишек, в изобилии свисавших с ветвей. Ночные кормушники, спешащие на юг на своих перепончатых крыльях, нуждались в огромных количествах этого нектара. Сосковая сосна была довольно редким деревом и росла компактными островками, разбросанными по . всей умеренной зоне. Ночные кормушники отыскивали спелые деревья при помощи чувствительных обонятельных органов. Себастьян Лисе подошел к Райбену и Брюд. Вытащив плоскую фляжку, он сделал глоток и пустил фляжку по кругу. Райбен только понюхал и передал ее дальше со вздохом сожаления. Такие вещи, как спиртное, годились только для первого столетия продленной жизни. А в возрасте Райбена приходилось трястись над каждым органом. Девяностоградусное виски годилось только для юных желудков и печени. Райбен торжественно поднял банку с фруктовым соком. – Как ни печально, я вынужден отклонить твое угощение, хотя виски просто великолепное, Себастьян. Однако я присоединяюсь к общему тосту! Давайте выпьем за планетарный заповедник Блэк-Рукс! – Я поддерживаю это предложение! – закричала Брюд, которая уже отхлебнула из фляжки. – Да, весьма недурственно. И чье это производство? – Нашей семьи, Лиссов, двенадцатилетней выдержки. – Пьем за парк! – снова воскликнула Брюд и сделала еще глоток. – За парк! – подхватил Йен Чо, выходя к огню из надвигающейся темноты. Брюд протянула ему фляжку. Йен Чо сделал маленький глоток, только чтобы почувствовать вкус. – Установка окончена, – доложил он. – Думаю, что сегодня нам повезет. На нескольких деревьях уже видны следы их трапез. – За серых ночных кормушников! – произнесла Брюд. – Верно, давайте выпьем за великолепнейшего из моллюсков! – Себастьян глотнул и снова пустил фляжку по кругу. – К тому же не следует забывать о Бенгстромовской премии, – сказал Райбен, салютуя банкой с соком. Получив премию, они мгновенно прославятся. Их звезда ярко засверкает в мире науки и космических исследований. Кроме того, они получат возможность выступить в средствах массовой информации с призывом трезво взглянуть на проблему нелегальной миграции, захлестнувшей Саскэтч. |
