Со съеденного на заре риса прошло уже много времени. Эвви изо всех сил старалась во время еды не размазать себе всё лицо рагу из цыплёнка с лимоном, но ей это едва удалось. Она подумала, что может умереть счастливой, когда увидела принесённую Браяром тарелку с пряными манными кексами.

— Обожаю еду Торговцев! — воскликнула она.

— Знаешь, когда я не особо хочу есть, мне достаточно лишь понаблюдать за тем, как ты поглощаешь всё, что оказывается перед тобой — и во мне снова просыпается голод, — заметила Розторн.

Эвви с Браяром отнесли пустые тарелки обратно к посудомоечным корытам Торговцев, и помыли свою долю посуды в качестве благодарности за еду. К тому времени, как они вернулись в свои комнаты, Розторн ушла в поисках своей медитации.

— Я скоро вернусь, — сказала Эвви Браяру и кошкам на чаммурском, когда увидела, что Розторн нет. — Если только ты не хочешь пойти со мной. Вообще-то, тебе следует так и сделать.

Браяр, взявший в руки один из своих шакканов, с подозрением посмотрел на неё:

— Куда пойти? Я думал, ты захочешь вздремнуть.

«По крайней мере, он достаточно сметлив, чтобы говорить на чаммурском», — подумала Эвви.

— Мне нужно поговорить с Розторн.

Браяр сжал губы, а его взгляд затвердел:

— Тебе не нужно говорить с ней. Ты же слышала. Она сказала «медитация». Ей нужна тишина. Ей нужно расслабиться. Вся эта имперская суета нелегко ей далась.

Эвви скрестила руки на груди:

— Я знаю это почти так же хорошо, как и ты, Браяр Мосс. Может, я и не гениальный, дерьмоносый наншур, в отличие от некоторых, но я и не пустоголовая тоже. Можно было бы подумать, что я хочу сказать что-то важное. Что-то, что ей следует знать, даже если у меня на шее не висит металлическое колесо со спицами.

Она потопала прочь из здания, направляясь к воротам.

Вскоре камешки на тропе у неё за спиной сообщили ей, что он шёл следом. Она нашла ручей, и входила в лес, когда он наконец сказал:

— Эвви, стой. Посмотри на меня.

Она послушалась.

— Не дуйся, — приказал он. — Я просто не думаю, что ей нужно знать, что мы помогали, знаешь ли.

— Я не об этом собиралась говорить, — огрызнулась Эвви. — А то, о чём я собираюсь сказать? Она откусит мне голову, если я слишком задержусь с этим.

Она снова пошла вдоль берега ручья.

— Ты не веришь, что она мне небезразлична почти так же, как тебе.

— Я знаю, что она тебе небезразлична, — парировал он, труся следом, пока не поравнялся с ней. — Иначе я просто столкнул бы тебя в воду.

— А вы могли бы ещё громче говорить? — услышали они голос Розторн. — Потому что я вполне уверена, что моя медитация не включала в себя вас двоих, ссорящихся как полное птиц гнездо.

Повернув вместе с изгибом ручья, они увидели Розторн, сидевшую скрестив ноги на большой плоской глыбе.

— Это он начал, — ответила Эвви. — Я не просила его следовать за мной. Он сам увязался.

— Я пытался её остановить, — сказал Браяр.

— Какую часть слова «одна» вы не расслышали? — осведомилась Розторн.

— Прости, — сказал Эвви, взбираясь на камень, пока не оказалась достаточно близко к Розторн, чтобы говорить шёпотом.

Браяр встал рядом с ней.

— Наклонитесь поближе, пожалуйста? Вчера Парахан сказал мне кое-что. Сейчас — первая возможность, как я думаю, когда можно безопасно вам об этом рассказать.