Несколько раз за ночь в мерцающем свете факелов появлялись огромные фигуры. Промелькнула и моментально скрылась пара глаз, посаженных в двух футах друг от друга. Их хозяин, похоже, подумывал напасть на форт, но его отогнали чужеродные запахи, яркий свет и дым костров. Караульные, сдав часовое дежурство, каждый раз вздыхали чуть свободнее.

Проснувшись на следующее утро, Релкин обнаружил, что его дракон чувствует себя плохо. Короткая проверка шишек на лопатках дракона – в том месте, где у Пурпурно-Зеленого росли крылья – показала, что дракона лихорадит.

За завтраком жар усилился. Дракон выпил воды, и его тотчас же вырвало. О твердой пище нечего было и говорить. Релкин ничего не мог сделать, только положил мокрое холодное полотенце Базилу на лоб да помолился старым богам, а заодно и Великой Матери, прося о помощи.

Остальные мальчики один за другим приходили к нему, желая поддержать и помочь, но в этой ситуации мало что можно было сделать. После завтрака появился Уилиджер, на его лице была написана скорбь, и Релкин в первый раз не почувствовал привычной неприязни к офицеру. Командир эскадрона, похоже, и вправду был обеспокоен болезнью знаменитого дракона со сломанным хвостом. После тщательного осмотра Уилиджер удалился и вскоре вернулся с толстой книгой под мышкой. Это был «Уход за Драконами-Вивернами» Чеслера Ренкандимо. Уилиджер поискал в оглавлении слово «лихорадка» и прочитал вслух, что требуется доза мурранора. Мурранор часто давали людям, страдавшим от спазмов, или тем, у кого случился удар. Релкин не думал, что это может помочь дракону, что бы там ни выдумывал ученый Чеслер Ренкандимо. Уилиджер отправился в палатку хирурга.

Потом пришла ведьма Эндисия и пристрастно расспросила Релкина. Что ел дракон в предыдущий день? Что он пил? Не пил ли он некипяченой воды? Не ел ли чего-нибудь сырого? Релкин точно знал, что дракон не ел и не пил ничего опасного.

Лихорадка усилилась, дракон лежал в жару с открытым ртом, высунув язык. Он выглядел таким беспомощным, что Релкин почувствовал, как в глазах защипало от жалости, и отвел взгляд. Что же могло привести эту гору мускулов в такое плачевное состояние? Релкин никак не мог осознать случившегося. Его кольнул страх – он может потерять своего дракона.

В памяти всплыли картины из прежней счастливой жизни. Вот великий день, когда Базилу вручили меч Пиокар – первый его драконий клинок. Он был куплен на деньги деревенской общины – клинок работы знаменитых оружейников Голубого Камня. Базил взял меч и принялся размахивать им со счастливым видом. Толпа с одобрением взирала на приемы, которым научился молодой кожистоспинник, тренируясь еще с учебным мечом из мягкой, незакаленной стали. Релкин тогда чуть не задохнулся от гордости. Он понял, что на свете нет лучшей судьбы, чем быть драконопасом у этого дракона.

Потом ему вспомнились менее радостные моменты. Он подумал об арене в Туммуз Оргмеине. Когда Базила бросили наземь, утыканного стрелами, как подушечку для булавок, он казался мертвее мертвого. Но Хвостолом вернулся к жизни и через месяц уже мог ходить. Если он умудрился выжить тогда, то сумеет одолеть и эту лихорадку. На свете нет дракона сильнее. Эти мысли несколько ободрили мальчика, но спокойствия не прибавили.

Вернулся Уилиджер с кувшином голубого экстракта мурранора. Трудность заключалась в том, что лекарство должно было попасть внутрь дракона. Базил уже давно не реагировал на окружающее. Уилиджер влил некоторое количество голубой жидкости ему в рот, но это только вызвало захлебывающийся, неразборчивый лепет дракона, и голова больного беспомощно повернулась набок.

Релкин отвел взгляд. Дракон может сам себя вылечить. Он достаточно силен, чтобы победить эту лихорадку. А если нет, тогда Релкину придется иметь дело с последствиями. Мальчишка сморгнул слезы. Дракон еще жив, его огромное сердце еще бьется.