И тут далеко внизу, к западу от флота, что-то мелькнуло.

– Вот они! – закричал Релкин странно высоким, срывающимся голосом.

На других кораблях тоже закричали. Дюжина огромных крылатых бестий бросилась в атаку. Никто не ожидал их в таком количестве.

Тем не менее на этот раз их обнаружили прежде, чем они долетели до кораблей, и ливень стрел, камней, даже гарпунов обрушился на чудовищ.

Первая из рукх-мышей, напавших на «Ячмень», отвернула в сторону, но вторая, зайдя со стороны бушприта, кинулась на человека, стоявшего на малой брам-рее фок-мачты. Релкин следил за приближением твари и безостановочно стрелял, перезаряжал и снова стрелял из замечательного кунфшонского арбалета, пружина которого позволяла натягивать и спускать тетиву посекционно. Он попал в цель уже дважды, но тварь продолжала двигаться. Моряк с малой брамс-реи, спасаясь, скатился вниз по вантам. Релкин выпустил третью стрелу в голову монстра, и тот врезался в верхушку мачты. Бревно сломалось от удара. Мачта, рукх-мышь и огромный клубок спутанных тросов и блоков обрушились на верхнюю палубу «Ячменя». Палуба вздрогнула.

Релкин остался висеть, вцепившись в марсовую рею, с удивлением осознавая, что спасся. Огромной мачты и людей, стоявших на реях, как не бывало. Рукх-мышь все еще билась на палубе, сбежавшиеся люди старались поскорее прикончить ее, чтобы спасти товарищей. Релкин позволил себе глубоко вздохнуть, после чего почти автоматически перемотал тетиву и зарядил арбалет.

Послышались крики, Релкин оглянулся и увидел, что первая тварь вернулась и теперь пикирует на человека, стоящего на топ-рее грот-мачты.

Релкин прицелился, но тут же с сожалением опустил арбалет, так как чудовище подлетело слишком близко к человеку и стрелять было рискованно. Однако солдат, которого атаковала рукх-мышь, в свою очередь всадил стрелу в крыло твари, заставив ее пролететь мимо. Релкин выстрелил дважды, но промахнулся, и чудище решило отступить. Громадные крылья мощными ударами понесли его прочь. Однако много стрел, пущенных и солдатами, и драконирами, – уже засело в его теле. Солдаты были вооружены длинными луками. Одна из стрел такого длинного лука, видимо, задела жизненно важную артерию. Пролетев, с трудом махая крыльями, с четверть мили, рукх-мышь рухнула, в море и забилась в агонии, привлекая внимание акул.

По всему флоту картина была одинаковой. На «Картофеле» умирающий монстр влетел в грот, сорвал его и рухнул на палубу. Людям тоже досталось, но они успели выбраться из-под упавшего паруса прежде, чем ослепленная рукх-мышь вместе с запутавшимся полотнищем свалилась за борт. Остальные твари, увидев страшный конец своего сородича, улетали после первых же ран.

Всю ночь экипажи чинили паруса: снимали порванные, укрепляли уцелевшие; на «Ячмене» ремонтировали фок-мачту. Летучие рукх-мыши не возвращались.

На заре Высокая Ведьма начала творить великую магию с мостика «Овса». Несколько часов она бормотала фразы, строя здание великого заклинания, а под конец, обессиленная, упала на палубу и не смогла подняться без посторонней помощи. Однако ее колдовство подействовало сразу – беспорядочный бриз, дувший с ночи, вдруг окреп и превратился в устойчивый северный ветер.

Зимний ветер вернулся! Волна радости прошла по флоту. Паруса сначала зашевелились, потом выгнулись и понесли корабли на юго-восток.

Однако через час ветер снова стал затихать. И в это же время опять появилось обратное течение.

Ведьма поднялась и сотворила новое великое заклинание, куда вплела тысячу строк из Биррака вместе со склонениями и полудюжиной труднопроизносимых выражений. Это снова лишило ее сил, но и возымело действие.

Течение исчезло, ветер окреп. Корабли опять побежали вперед. Остров Чародея остался позади.