– А что, если мы им понравимся? Что, если мы покажемся им сказкой, какой они до сих пор не видели? В таком случае их женщины будут нами очень интересоваться.

– Уилиджер оторвет тебе голову, если ты уйдешь из лагеря без разрешения.

– Ох, Мануэль, вечно ты хочешь жить по-книжному.

– Ты же знаешь, Джак, что скорее найдешь в их обычаях больше дьявольского.

– Релкин прав, Джак, – сказал Мануэль, – народ Эйго свиреп, его люди известны своей жестокостью.

– Ладно-ладно, ничего не буду делать, только маршировать, драться, есть и спать, но вы должны пообещать то же самое!

Релкин обычно с досадой относился к своей полковой славе сердцееда, возникшей из-за его приключений с принцессой Урдха и знаменитого романа с Эйлсой, дочерью Ранара из клана Ваттель. Поэтому он просто понимающе улыбнулся в ответ на слова мальчика.

Мануэль, как всегда, знал больше:

– У тебя просто не будет времени на романы с местными женщинами. Я слышал, что, как только мы высадимся, сразу же погрузимся на речные корабли и пойдем вверх по течению. Нельзя терять времени, каждая минута на счету.

Джак скривился:

– Я уже устал от кораблей. В самом деле, устал от этого судна.

– Наша обязанность – служить, не думая о том, что нам нравится.

Эти слова напомнили Джаку о любимой теме:

– Я слышал, что мы пойдем в глубь континента. Там, говорят, есть море. Мануэль кивнул:

– Мы пойдем в воды Наба, как его называют, Великого Наба. Я думаю, это слово означает «вода» на крэхинском языке.

– И там живут морские чудовища?

– Так говорят легенды.

– Интересно, похожи ли они на вивернов? Виверны ведь в некотором роде морские чудовища, если понимаете, что я имею в виду.

Мануэль подтвердил:

– Некоторые учителя утверждают, что морские чудовища были предками драконов-вивернов.

Разговоры о вивернах и морских чудовищах действовали Релкину на нервы. Его доверие к собственному дракону было подорвано странной выходкой с жестокой рыбой. О чем он думал, его дракон? Он вообще задумывался, что будет, если его поймают? Релкин перевел взгляд на массивный силуэт «Картофеля», выступающий из марева.

И затаил дыхание. В тумане, окружающем корабль, произошла какая-то подвижка, и вдруг паруса на топе округлились.

Потом первый порыв ветра коснулся и нижних полотнищ, огромные паруса «Ячменя» с шумом развернулись.

– Ветер! – выдохнул Джак.

– Похоже на то, – отозвался Релкин, смотревший, как туман со стороны «Картофеля» быстро рассеивается.

– Ну и ладно, – сказал Мануэль, – глядишь, и вправду дойдем в конце концов до Эйго.

Легкое движение воздуха затихло на несколько минут, чтобы потом превратиться в сильный устойчивый ветер. Туман растаял, ровное море покрылось рябью, перешедшей в волнение. За час странная зыбь сменилась большими волнами. Ветерок стал ветром, неуклонно крепнущим, дующим с востока.

С востока пришли гигантские водяные валы, белые корабли заплясали на их гребнях.

Экипаж встревоженно переговаривался, а капитан Олинас проводила бо́льшую часть времени на рее бизани, разглядывая восточный горизонт в подзорную трубу.

Ветер слегка изменил направление – подул с юго-востока, но теперь он стал порывистым, засвистел в снастях, потом вдруг снова стих до ласкового бриза.

Волны продолжали катиться, но теперь это были настоящие океанские валы с белыми гребнями. Море переменилось невероятно; теперь это было что-то громадное и грозное.

Спустилась ночь, ветер перерос в бурю. Корабли несли теперь только жалкие лоскутки штормовых парусов, свернув все остальные.