<style name="super">      Глава       </style>

<style name="super">двадцать вторая</style>

у вот и все, Джак, – сказал Релкин. Он стоял с подветренной стороны, облокотившись на фальшборт, и разглядывал уже близкую землю. – Наше плаванье окончено.

– Не могу дождаться, когда снова окажусь на суше. Мы так долго были заперты на этом корабле.

Линия желтых скал, окаймленных бриллиантовой зеленью, уже маячила на юге прямо по курсу. Белый прибой бился о скалы, над которыми кружились миллионы морских птиц: бакланы и олуши летали своими путями, эскадроны пеликанов и чаек – своими.

– Темный континент, мы добрались, а, ребята? – воскликнул Свейн, присоединившийся к ним.

– Мы все-таки добрались… – тихо произнес Релкин.

По вантам спустился Мануэль. К концу плавания в нем проснулся интерес к мореходству, и теперь он проводил массу времени на снастях, учась всему, чему можно, у моряков на марсах.

– Уже видны Согош и вход в канал сквозь рифы.

– Как далеко?

– Теперь – всего в нескольких милях, будем там в полдень, если ветер продержится.

Все подняли головы и воззрились на вздымающиеся над ними белые паруса. По мере приближения к Эйго ветер становился все слабее и непостоянней и несколько раз стихал за последние дни. Противнее ничего не могло быть для моряков и легионеров, раздраженных до крайней степени долгими месяцами плавания.

– Будем надеяться, старый Каймо все-таки выбросит за нас кости, – сказал Мануэль, проникшийся верой Релкина в то, что им помогает рука старого бога.

– Будем, – все, что сказал в ответ Релкин. Он сам вышел из великого сражения при Сприанском кряже в твердой уверенности, что Каймо лично вмешался в его судьбу. Великая Мать может, конечно, править на небесах, но Каймо каким-то образом все-таки уцелел.

– Кто-нибудь видел Уилиджера? – спросил Мануэль.

– С завтрака – нет. Я слышал, он отправился в гости к адмиралу, – сказал Свейн.

– Может, нам повезет и его переведут во флот?

Они рассмеялись, представив подверженного морской болезни Уилиджера в роли моряка.

– Этот адмирал, должно быть, влюбился в Уилиджера; они теперь встречаются каждый день.

– Он чует выгоду. Все знают, что от Уилиджера воняет богатством.

– К сожалению.

– Тс-с! – прошипел Джак. – Уили здесь.

Он не ошибся. Командир эскадрона неожиданно появился на верхней палубе и стал спускаться к ним.

– Что теперь? – тихонько простонал Свейн.

Релкин тоже хотел бы это знать. После происшествия на Водяном острове Уилиджер превратился в злобного тирана. Отброшены были все намеки на дружбу. Впрочем, вместе с этим прекратилась и большая часть одуряющих проверок и идиотских упражнений. Уилиджер в основном проводил время, не выходя из своей каюты или же в просторных апартаментах адмирала, который определенно благоволил к молодому офицеру.

Тем не менее, как понимал Релкин, Уилиджер только дожидался малейшей ошибки со стороны мальчиков. Унижение на острове Чародея было ужасно для него, но то, как было опровергнуто его обвинение против Релкина, Свейна и Джака, просто выбило командира из колеи.

– Вольно, мальчики, – сказал Уилиджер, отвечая на их бодрый салют куда менее энергично.

Он остановился перед ними, глядя поверх их голов на желтые скалы и пышную тропическую растительность. Его тропическая форма была уставной, но она была не выглажена, пуговицы – начищены небрежно.