Но это были не все хорошие новости. Флетчер не смог навестить свою мать. Он получил сообщение от королевских врачей, которые сказали, что она добивается прогресса, но боятся, что может вернуться в свое прежнее животное состояние при виде его в такой хрупкий момент своего выздоровления. Это убивало его, невозможность увидеть её, поскольку она была унесена без прощания в ту ночь, когда они вернулись в своё измерение.

Тем не менее возможность летать снова поднимало его настроение, даже такое подавленное. Каждое утро, на рассвете, он взбирался Игнатуса и парил в безоблачном небе. Крыло Афины наконец-то восстановилось, и её радость присоединилась к его, когда они скользили над диким пейзажами, изучая каждую складку и возвращались на землю, которую они вызвали домом. Летать было великолепно, и Флетчер не мог поверить, что некоторые люди могут прожить всю жизнь и не почувствовать этого. Но несмотря на это, насколько раз он уговаривал Бердона, но грубый кузнец отказался даже сесть на Игнатуса, не говоря уже о том, чтобы позволить дрейку оторвать его от земли на несколько фунтов.

Хотя он и колонисты были довольны, в армии Флетчера был раскол. Это ни где не было так очевидно, как на ужине. Гномы предпочитали сидеть за собственным столом во главе с суровым гномом по имени Галло, чья борода была настолько длинной, что он должен был засовывать её за пояс. Флетчер узнал от Таиссы, что он и другие гномы рекруты, разговаривают между собой на своём языке, даже в присутствии людей, вызывая гнев многих своих собратьев солдат.

Кобе и его бывшие рабы сдружились с осужденными, которые были шумными и наглыми, но добродушными. К сожалению, самым популярным среди них был рябой парень по имени Логан, прирождённый нарушитель спокойствия. Его и его союзников часто видели хихикающих, обычно над шуткой, сделанной гномам или эльфам.

А также были высокомерные эльфы, во главе с Делией. Она в последние месяцы потеплела к Флетчеру и её поведение стало более цивилизованным, хотя и не многословным. Тем не менее Флетчер не мог быть уверен, действительно ли он заслужил её уважение или это было приобретение невероятного талисмана для его армии, побудившего её улучшить настроение: лиса фенек, размером с щенка, с золотисто-белым мехом и чересчур большими, как у летучей мыши, ушами, это было похожестью их видов.

Она следовала за ними во время их набегов в саванну: выпрашивала у солдат остатки мяса и чтобы почесали животик. Далия сразу же приняла маленькое существо, и лиса стала её постоянной спутницей, рысью бегала по пятам в течение дня и спала рядом с ней ночью. Хотя лиса якобы была её, вся компания солдат считала лису хорошим предзнаменованием, и назвала её кроликом из-за ушей. Она была жутко избалована каждым из них, но делала хорошую работу, вызывая редкую улыбку на обычно суровом лице Далии.

Прошло два месяца, когда начались неприятности, в обычный, как и любой другой, вечер. Почти все колонисты уже ушли спать, поскольку тренировка проходила поздно, и большинство из них уже поели к тому времени, когда солдаты прибыли в церковь. В тот день охота была неудачной — их еда состояла из тушеного мяса, приготовленного из остатков предыдущих дней, и поэтому настроение было более мрачным.

Флетчер сидел за столом с Рори, Женевьевой, сэром Колдером и Ротеремом, когда заметил это. Логан взял половину хлеба и поднес его к подбородку, как если бы это была борода, помахивая им перед гномами. Возможно, это было предназначено как шутка, но гномы не улыбались; фактически наоборот, и то, как они смотрели на Логана, заставило Флетчера подумать, что он не первый раз дразнил их таким образом.

— Если я встану на колени, мы были бы неразличимы, — объявил Логан, высоко оценивая смех от сидящих вокруг него парней.