Особняк был построен из белого мрамора, но сегодня вечером огромные бойницы на нижних ярусах были окрашены золотом. В пять этажей высотой, с центральным сводом и двумя обширными крыльями, выходящими с каждой стороны. Фасад удерживали множество колонн, толщиной с дуб и украшенные резьбой из извивающихся лоз. Кругом виднелись аккуратно подстриженные живые изгороди между покатых лужаек, с изящными фонтанами, струящимися вблизи гравийных дорожек.

Альфрик чуть не обанкротил Гоминиум — именно поэтому он отрекся от престола в пользу своего сына Гарольда. Народ Гоминиума в то время был близок к восстанию, поэтому смена правителя успокоила их. Или по крайней мере, видимость смены.

— Вот сюда, пожалуйста, — говорил лакей, кланяясь и расшаркиваясь, когда вел их по гравию к хорошо освещенному входу. Там были многочисленные толпы, ожидающие, быть объявленными при входе, в ярких одеждах, освещенные мерцающим пламенем в калейдоскопе цветов.

Флетчер повернулась к Сильве, проверяя, скрывает ли её уши маска. Сама маскировка была похожа по дизайну на его, но вместо золота использовалась серебряная трассировка. Окантована зеленовато-синими павлиньими перьями, загибающимися назад, чтобы прикрыть её эльфийские уши, которые также были прижаты и привязаны к голове, чтобы скрыть их под новой причёской.

Отвернувшись от Флетчера, Сильва взяла Серафима за руку и пошла вперед. В конце концов, она была гостьей. Почувствовав иррациональный приступ ревности, Флетчер ослабил ворот и последовал за ними.

Люди, ожидающие во дворцовом дворе, напомнили Флетчеру о множестве тропических птиц, прихорашивающихся и переговаривающихся, хвастающихся друг перед другом. Он думал, что костюмы его и Сильвы вызывающе яркие и бросаются в глаза, но теперь заметил, что в сравнении с теми, что были здесь, их были простыми.

Офицеры разгуливали с выставленными напоказ блестящими медали на груди. Многие из их масок покрывали только верхнюю половину лица: нелепые сочетания крючковатых носов и рогов, как пародия на точеные, красивые челюсти снизу. Женщины с окрашенными белыми лицами сопровождали их, их волосы сложены в причудливых стилях, с фальшивыми красными пятнами на щеках. Их юбки были сформированы разноцветными шелковыми слоями, такими широкими и тяжелыми, что Флетчер был уверен, их нужно удерживать металлическим каркасом. Большинство носили только простую маску для глаз, чтобы показать красоту своего макияжа.

Вельможи были не менее экстравагантны, отмечены только символами богатства, украшавшими их тела. Драгоценности сверкали на груди у дворян, а пальцы были отягощены крупными кольцами из золота и серебра.

Даже в прохладном зимнем воздухе Флетчер начал потеть, когда они вошли в факельные огни красной ковровой дорожке снаружи, вступив в очередь за стайкой молодых женщин. Впереди объявляли имена гостей, когда те проходили через арку в огромные двойные двери в холл.

Внезапная мысль ударила Флетчера, и на лбу выступил пот, блестящий на фоне фарфоровой маски.

— Имя, — прошептал Флетчер, продолжая идти вперёд потянул Серафима к себе.

— Что, — спросил Серафим.

— Моё имя. Как меня звать? — шептал Флетчер. Очередь приблизилась, и за ними встала пара младших офицеров без сопровождающих.

— Я не знаю. Придумай что-нибудь, — ответил Серафим, одёргивая руку и присоединяясь к Сильве. Собственная маска Серафима закрывала его глаза, и Флетчер мог видеть, как кожа на скулах бледнеет от беспокойства.

Девушки впереди добрались до начала очереди, остановились, чтобы шумно поболтать, как одна из них споткнулась, её нога запуталась в платье.

В голове Флетчера было пусто. Джеймс Бейкер. Мейсон. Почему он не мог думать ни о чем другом? Он стиснул зубы, когда ведущий взял приглашения от женщин впереди, объявив их имена в быстрой последовательности.