— Это положительно ужасно, — сказала Красивая Мушка. — Мы не будем в безопасности ночью в наших постелях.

— Теперь, старый король Альфрик, у него есть правильная идея, — пробормотал Берти. Он поднял палец, затем поднял бокал игристого вина и осушил его одним глотком, пролив половину бледной жидкости в свою кружевную белую рубашку.

Затем он наклонился и поманил Флетчера, Серафима и Сильву приблизиться. Неохотно трое наклонились, лишь бы не показаться грубыми и не привлечь внимание.

— У меня есть достоверная информация, что старый король приказал пинкертонцам захватить гномьи мастерские завтра вечером, — прошептал он, посматривая через плечо на случай, если поблизости окажется гномья прислуга. — Безусловно, там изготавливаются бомбы. Мы старые друзья с Альфриком, и, конечно, он доверился мне.

— Вы настолько в курсе, — сказала Длинная Шея, прикрывая рот рукой.

— Конечно, Альфрик всё время приходит ко мне за советом, — продолжал Берти с энтузиазмом. — Он не может принять решение без меня.

— Это очень интересно, — сказал Серафим, пожалев ублажить горластого человека. — Он должен очень доверять вашему мнению.

Флетчер очень сильно сомневался в том, что холодный, расчетливый Альфрик дружил бы с этим пьяным хвастуном. Скорее всего мужчина услышал слухи и просто хвастался перед впечатлительными барышнями.

Но новости были тревожные. Гномье литейное производство располагалось в подвалах их домов, построенное глубоко под землёй и защищённое металлическими дверями. Альфрику будет трудно проникнуть в них, но это будет означать, что пинкертонцы сами вторгнутся в дома гномов. Вдобавок ко всему они будут пытаться проникнуть в самые тайные святыни гномов. Так или иначе, крупные беспорядки ночью обеспечены. Все элементы великого плана Альфрика ведут к провокации восстания.

— Лучшее из всего этого заключается в том, что мы, наконец, увидим, как они делают свои проклятые пушки, — продолжил Берти. — Я сказал ему: «Альфрик, ты должен увидеть пушки». Как только у нас это будет, отпадёт необходимость в этих подлых маленьких засранцах. Мы можем посадить их в клетку и выбросить ключ.

Благородный закинул остатки из бокала в рот, затем причмокнул губами и удовлетворённо вздохнул.

— Ну, это кажется слишком суровым, Берти, — сказала Красивая Мушка, обмахиваясь веером. — Не могли бы мы просто… отправить их куда-нибудь? Может быть посадить на корабль или что-нибудь такое?

— Слишком опасно, — сказал Берти, оглядывая зал, чтобы девушка-служанка пополнила его бокал. — Они начали это, в конце концов. Все взрывы были их рук, а затем один из них убил этого отважного мальчика в этой миссии, прямо перед нашими глазами. Это доказывает, что если смогут, то они вернутся и сотрут нас с лица земли. Нет, Гертруда, либо мы, либо они.

— Но почему?

Флетчеру потребовалось время, чтобы понять, что это он сказал.

— Простите? — сказал Берти, потный лоб над его маской нахмурился.

— Почему она убила Руфуса Кавендиш? — запнулся Флетчер в неуверенность, стоит ли продолжать.

— Кто знает, почему эти существа делают такие вещи? — сказал Берти, отмахнувшись от вопроса, как от назойливой мухи. — Наверно, чтобы послать сообщение всем в Гоминиуме, рассказать нам всем, как выглядит гномий хлеб с маслом, так сказать. Дело в том, что она сделала это.

Морщины дворянина углубились и глаза за маской сузились. Очевидно, что человек не привык к тому, чтобы его допрашивали таким образом.

— Я спрашиваю, кто ты, черт возьми?.