|
Растрать он свои деньги на дозы, этой работы ему, конечно, было бы не видать. С другой стороны, пусть азартные игры и сломали его почти так же быстро, но его не дисквалифицировали. Наоборот, Гейдж снискал расположение других надзирателей, с жадным интересом слушавших его истории о Вегасе, Атлантик-Сити и об одной легендарной неделе в Монако. Когда мы впервые встретились, Гейдж улыбался, правда, улыбка не скрывала грусти. Удалить игрока из игры – это одно, а вот отобрать у него игру – совсем другое.
Скороварка без стравливающего клапана – не скороварка. Это бомба.
Держа мяч в руке, Гейдж смотрел на меня через открытое пространство.
– Сколько мы этим занимаемся? – он знал ответ, но все равно спросил.
– Пару лет.
– Семь лет, десять месяцев и четырнадцать дней. – Он пожал плечами. – Плюс-минус.
– Пятнадцать.
– Уверен?
Я поймал мяч, опустил к коленям и бросил. Бросок от колен – тренировочное упражнение для квотербеков, улучшающее бросковое движение, направленное кверху. Я прицелился и метнул на то короткое расстояние, что было между нами.
– Был вторник.
– Да, срок приличный.
Еще как.
– Целая жизнь.
Мы перебрасывали друг другу мяч, разминаясь. Через несколько минут снаряд уже летал со свистом. Как любой хороший ресивер, он ловил мяч, прижимал к себе, прикрывал, потом бросал назад.
– Куда поедешь?
– Домой.
– Уверен, что тебе это надо?
Я не ответил.
– …
– Где остановишься?
– Найду что-нибудь.
Гейдж помолчал.
– Она того стоит?
Пауза. Я указал на его больное колено.
– Если бы тебе позвонили из какой-нибудь команды, неважно какой, и сказали: «Эй, мы бы хотели взять тебя на просмотр». Сколько времени тебе понадобилось бы, чтобы сесть на самолет?
Он снова изобразил позу Хайсмена[11 - Джон Хайсмен – игрок в американский футбол, приз имени которого НФЛ ежегодно вручает самому ценному игроку. – Прим. ред.].
– Примерно столько.
Я кивнул. Он понял.
Когда двое мальчишек или мужчин играют в мяч, может появиться ритм. Что-то вроде пульсации: поймал, бросил, поймал… Так бывает не всегда, но у нас с Гейджем это случалось почти постоянно. И это была моя терапия. Я отпустил мяч, стряхнув пот со лба и пальцев. Мяч вылетел из моей руки и вонзился ему в ладони, обжигая кожу. Он покачал головой.
– Ты бросал так же сильно в колледже?
Я пожал плечами.
– Какая разница.
Мужчина усмехнулся. Кое-кто из других заключенных проснулся, и их белки поблескивали за решетками.
– Разница есть, если ты слушал радио последние пару недель, то увидишь ее. Несколько тренеров изъявили желание посмотреть тебя. Кое-кто из игроков уже высказался на этот счет.
Я приподнял штанину, показывая черный ножной браслет. На пару минут воцарилась тишина, только мяч продолжал летать между нами. Наше время почти истекло. Гейдж взглянул на дверь, окно, оценил расстояние до ограды.
– Один разок?
Я покачал головой.
– Для меня?
Я знал, что камеры пишут. |
